Эти предзакатные минуты в Москве Василий Васильевич всегда особенно любил

Караван историйИстория

Василий Кандинский. Голос сердца

Он осторожно положил телефонную трубку на рычаг и отняв руку, почувствовал, что пальцы дрогнули. В такт им где-то глубоко в груди замерло и вновь гулко стукнуло сердце...

Автор: Антонина Крищенко

Вдохнув поглубже, он медленно подошел к окну и окинул взглядом раскинувшийся внизу город. Эти предзакатные минуты в Москве Василий Васильевич всегда особенно любил. Ни в одном городе мира — ни в Одессе, где провел детство и юность, ни в Париже, где бывал с любимыми женщинами в самую волнительную, первую пору взаимных чувств, ни даже в обожаемом Мюнхене Кандинский никогда не испытывал ничего подобного: будто весь город превращался в один огромный оркестр, под руководством невидимого дирижера исполнявший чистую, волнующую мелодию.

Три года назад, летом 1913-го, решив построить в Москве на Зубовской площади шестиэтажный доходный дом, он отдельно обсудил с архитектором возведение особой башенки-фонаря с окнами на все стороны света, чтобы из нее наблюдать по вечерам любимый город в закатных лучах. Из угловой квартиры, которую собирался оставить за собой, в башенку можно было подняться по особой винтовой лестнице.

Увы, из-за начавшейся после объявления войны неразберихи квартиру занял дальний родственник, наблюдавший за строительством, пока сам Кандинский окольными путями выбирался из вражеской Германии в Россию. Просить его освободить жилье Василий Васильевич посчитал неделикатным...

Василий Кандинский, 1911 год

Впрочем, из окон пятого этажа, в котором квартировал теперь, город тоже был виден как на ладони. И майское солнце, нехотя уходившее с небосклона, звучно било своими последними лучами в открытое окно. Но чем дольше стоял перед ним Василий Васильевич, тем отчетливее понимал, что сегодняшнее его волнение связано отнюдь не с закатом.

Что же это было, в самом деле? Звяканье телефона, незнакомый девичий голос. Собеседница представилась Ниной Николаевной Андреевской и сказала, что получила номер Кандинского у его племянника Анатолия Шеймана. Далее — несколько фраз, извещавших Василия Васильевича о ходе подготовки его заграничной выставки. По словам Нины, передать эти новости ее просил знакомый, недавно бывший в Москве проездом из Европы.

Ничего необычного ни в ее словах, ни в самой ситуации не было: в мире, охваченном войной, письма ходили нерегулярно и передавать новости предпочитали с нарочными, которыми становились порой незнакомые люди. Вежливая благодарность, уверение в готовности оказать при случае аналогичную услугу — ничем большим этот случайный, короткий и сугубо деловой разговор не должен был закончиться. Но он завершился его неожиданной просьбой о встрече и ее смущенным молчанием, за которым последовал уклончивый лепет об отъезде с мамой на Кавказ... И вот теперь, зачем-то все-таки добившись от совершенно незнакомой девушки обещания непременно перезвонить ему по возвращении в Москву, он уже почти полчаса стоит у окна, вновь и вновь перебирая каждое сказанное ею слово, точнее даже не сами слова, а те волнующие мелодии, что звучали в ее голосе...

Эту привычку прислушиваться не к смыслу слов, а к их звуку и тону он приобрел еще в далеком детстве. Смыслы были обманчивы, но звуки не лгали никогда. Домашние как могли скрывали от пятилетнего Васи семейный разлад, но голоса помимо воли выдавали их тайны. Похрустывание ломких льдинок в голосе матери Лидии Ивановны, вдруг срывающийся в хрип на половине неоконченной фразы голос отца Василия Сильвестровича... О том, что мать больше не живет с ними, Вася догадался не сразу. Еще несколько месяцев после официального развода жена управляющего одесской чайной фабрикой Лидия Кандинская, ставшая после второго замужества Кожевниковой, ежедневно приходила в дом оставленного супруга, чтобы уложить сына в кровать. Но вечно так продолжаться, конечно, не могло. Вопросов об исчезнувшей матери Вася старался не задавать. Слишком уж грустно было слушать уклончивые и преувеличенно спокойные отцовские ответы, похожие на шорох сухого песка.

Из-за начавшейся после объявления войны неразберихи квартиру занял родственник, наблюдавший за строительством, пока сам Кандинский выбирался из Германии в Россию

Постепенно Вася привык к тому, что сказки, которые еще недавно читала на ночь мама, теперь читает ее сестра Елизавета Ивановна Тихеева, тетя Лиза, и именно она, а не мама рисует с ним в альбоме лошадок и садится к фортепиано, чтобы поиграть Васе его любимые музыкальные пьесы. Книжки, которые читала тетя Лиза, часто оказывались немецкими. Мать сестер Тихеевых была немкой, и они обе свободно говорили на ее родном языке. С раннего детства заговорил на нем и Вася, само собой, и не подозревавший тогда, что именно на немецком, а вовсе не на звучащих повсюду в Одессе русском, украинском или идише, ему суждено будет общаться едва ли не полжизни.

Закат догорел, и на смену нестойкому весеннему теплу пришла ночная прохлада. Зябко передернув плечами, Василий Васильевич закрыл окно. Прошло уже почти два года с начала войны, а ему все еще странно думать, что Германия, которую привык считать второй родиной и в которой прожил такие счастливые годы, стала вражеским лагерем, а люди, с которыми он дружит еще со времен «Синего всадника», оказались во вражеских окопах. Август Макке погиб осенью 1914-го, Франц Марк этой весной... Будь Кандинский чуть моложе и родись не в декабре 1866-го, а, допустим, в 1880-м, как Марк, он и сам, возможно, сейчас лежал бы где-то под пулями и стрелял бы в недавних приятелей.

Неужели все в прошлом? И любимый мюнхенский пригород Швабинг, где селилась творческая молодежь, и сам Мюнхен с его синими конками и канареечно-желтыми почтовыми ящиками, казавшийся частью ожившей сказки из детства, и домик в маленьком Мурнау, где не раз бывал так счастлив, и Габриэле...

Впрочем, не стоит себя обманывать. Габриэле он сам давно готов оставить в прошлом. И та глупая мальчишеская горячность, с которой он ухватился сегодня за случайное знакомство с никогда не виденной им Ниной Андреевской, не что иное, как судорожное желание подвести черту под отношениями, которые мучили его слишком долго.

«Моя застенчивая маленькая Элла» — так Василий называл ее в Кохеле

Они познакомились пятнадцать лет назад в Мюнхене. Зимой 1901—1902 годов тридцатипятилетний Кандинский, годом ранее поступивший на курс Франца Штука в тамошнюю академию художеств, дивясь собственной самоуверенности, открыл школу живописи, среди студентов которой оказалась и двадцатипятилетняя Габриэле Мюнтер. Студенты и их молодой педагог быстро нашли общий язык и с приближением весны принялись стоить планы совместной поездки на пленэр куда-нибудь в баварскую глубинку. В итоге вся компания очутилась на берегах озера Кохельзее, где складные этюдные стульчики Габриэле и ее наставника с каждым днем оказывались на прибрежном лугу все ближе и ближе друг к другу. До той поры, пока вдруг однажды вечером Василий Васильевич не попросил ученицу съездить на несколько недель в Бонн — навестить родителей. В городок Кохель, стоявший на берегу озера, должна была приехать его жена Аня, Анна Филипповна.

Разумеется, Габриэле прекрасно знала о ее существовании. Еще зимой эта худощавая спокойная женщина, всюду ходившая с маленькой собачкой, уютно сидевшей у хозяйки под мышкой, несколько раз появлялась в школе Кандинского. Немногословная, никогда не погружавшаяся в то искрящееся творческое кипение, в котором они во главе с любимым педагогом варились сутками напролет...

Кандинскому она приходилась не только супругой, но и двоюродной сестрой по отцу. Купеческий клан Кандинских был старинным, огромным, разбросанным по всей России — от Забайкалья до Петербурга, и в одной только Москве у Василия было с полдюжины кузенов и кузин. Но по-настоящему сдружился он только с Аней Чемякиной, бывшей на несколько лет старше его и на правах взрослой взявшейся опекать юного Васю, в 1885 году явившегося из Одессы в Москву, чтобы поступить на юридический факультет университета.

Он сделал ей предложение за год до получения диплома, и Аня бдительно проследила, чтобы в свадебное путешествие в Европу муж не забыл взять увесистый чемодан с книгами: Василию следовало готовиться к сдаче экзаменов. Выдержал он их блестяще, получив отличные рекомендации профессоров и предложение остаться для написания диссертации при кафедре политической экономии. А всего три года спустя подающий надежды молодой ученый вдруг заявил, что решил оставить и политэкономию с этнографией, и вообще всякую научную карьеру, отказаться от предложенной должности преподавателя в Дерптском университете и податься в Мюнхен — учиться в художественной школе Антона Ажбе.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Владимир Иванов: «Все ученики становятся для меня родными» Владимир Иванов: «Все ученики становятся для меня родными»

Педагог заявила: «Не надо вам в артисты!» И вот тут взыграла моя гордыня

Караван историй
Учёные оценили время жизни одиночного нейтрона Учёные оценили время жизни одиночного нейтрона

Время жизни одиночного нейтрона составляет 887 секунд

Популярная механика
Евгения Добровольская. От комедии до трагедии и обратно Евгения Добровольская. От комедии до трагедии и обратно

Евгения Добровольская о большой семье

Коллекция. Караван историй
Как правильно наносить термопасту на процессор? Как правильно наносить термопасту на процессор?

Некоторые нюансы при замене термопасты на процессоре

CHIP
Под фермерским полем нашли римскую мозаику битвы между Ахиллом и Гектором Под фермерским полем нашли римскую мозаику битвы между Ахиллом и Гектором

Плитка находилась на полу комнаты в древнеримской вилле III–IV веков нашей эры

N+1
«Спасибо, меня это не интересует»: как развить в себе здоровый эгоизм «Спасибо, меня это не интересует»: как развить в себе здоровый эгоизм

Зачем нужен здоровый эгоизм и как его можно в себе воспитать

Psychologies
Почему курага не хуже абрикоса и чем она полезна Почему курага не хуже абрикоса и чем она полезна

Курага отлично дополняет разные блюда и подходит для полезного перекуса

РБК
От Мадонны до Агилеры: звезды с «уехавшими» имплантами От Мадонны до Агилеры: звезды с «уехавшими» имплантами

Даже самые известные пластические хирурги могут сделать работу некачественно

Cosmopolitan
Деконструкция формы и содержимого Деконструкция формы и содержимого

Елена Стафьева о совместном опыте Жака Кавалье-Бельтруда и Фрэнка Гери

Weekend
Рассеянный склероз: причины, симптомы, лечение Рассеянный склероз: причины, симптомы, лечение

Что такое рассеянный склероз и можно ли его вылечить

РБК
10 автомобилей с самыми крутыми фарами 10 автомобилей с самыми крутыми фарами

Какие современные и классические автомобили могут похвастаться лучшими фарами?

Популярная механика
«Сестра сказала, что ей противно меня трогать»: вебкам-модель о своей работе «Сестра сказала, что ей противно меня трогать»: вебкам-модель о своей работе

Мы поговорили с вебкам-моделью Машей (имя изменено) и узнали детали ее работы

Playboy
«Моя сестра притворилась беременной, чтобы вернуть бывшего» «Моя сестра притворилась беременной, чтобы вернуть бывшего»

На что только не идут некоторые женщины, чтобы снова сойтись с партнером

Psychologies
Если пупок надоел Если пупок надоел

Места, которые мы постоянно видим и трогаем, а названий-то и не знаем

Maxim
Часто ходите в тренажерный зал, но не можете похудеть? Избыточные тренировки тут не при чем Часто ходите в тренажерный зал, но не можете похудеть? Избыточные тренировки тут не при чем

Частые тренировки слишком сильно стрессуют организм?

Популярная механика
Задержку фотоионизации измерили без привлечения аттосекундных импульсов Задержку фотоионизации измерили без привлечения аттосекундных импульсов

Физики реализовали метод измерения задержек электронов при фотоионизации

N+1
Астрономы недосчитались космических лучей в центральной молекулярной зоне Астрономы недосчитались космических лучей в центральной молекулярной зоне

Барьер препятствует проникновению космических лучей в центр нашей галактики

N+1
Стойкие ровесники Стойкие ровесники

Эти конструкции были построены в 1861 году и сохранились до наших дней

Вокруг света
Доктор-робот: 10 мобильных приложений для здоровья Доктор-робот: 10 мобильных приложений для здоровья

Эти приложения точно лучше поиска в "гугле"

Playboy
Карта Сан-Франциско на шести кассетах: чем пользовались водители для навигации до GPS Карта Сан-Франциско на шести кассетах: чем пользовались водители для навигации до GPS

Краткая история первых навигационных систем — в пересказе Ars Technica

VC.RU
8 вещей, которые нельзя делать после 30-ти 8 вещей, которые нельзя делать после 30-ти

Прочитай, что не стоит делать мужчине, вступающему в самый расцвет сил

Maxim
Ляйсан Утяшева: «Я обожаю эксперименты!» Ляйсан Утяшева: «Я обожаю эксперименты!»

Ляйсан Утяшева — о счастливого браке и любви к разным творческим форматам

Cosmopolitan
Как приучить ребенка к экологической ответственности: 6 шагов Как приучить ребенка к экологической ответственности: 6 шагов

Как привить ребенку полезные экопривычки?

Psychologies
Война с астероидом: зачем NASA запустило зонд-камикадзе Война с астероидом: зачем NASA запустило зонд-камикадзе

Зачем NASA отправили зонд на самоубийственную миссию?

Forbes
Прокачиваем кошелек: как мыслят успешные предприниматели Прокачиваем кошелек: как мыслят успешные предприниматели

Книжную подборка о том, как вывести бизнес на новый уровень.

Популярная механика
Революционер, музыкант, психиатр. Анна Ветлугина, Дмитрий Максименко: «Кащенко» Революционер, музыкант, психиатр. Анна Ветлугина, Дмитрий Максименко: «Кащенко»

Отрывок из биографии Петра Петровича Кащенко

СНОБ
Мал, да удал: короткометражки Дэвида Линча и других известных режиссеров Мал, да удал: короткометражки Дэвида Линча и других известных режиссеров

Неизвестные короткометражки знаменитых режиссеров

Cosmopolitan
Магний: принимать или нет? Магний: принимать или нет?

Перед магией магния не устоять

VC.RU
Астрономия: что мы будем искать в космосе следующие десять лет Астрономия: что мы будем искать в космосе следующие десять лет

Какие задачи и проекты поставлены для астрономии до 2032 года

Популярная механика
Not Home Anymore: каким мир запомнит Вирджила Абло Not Home Anymore: каким мир запомнит Вирджила Абло

Вирджил Абло: кого внезапно лишилась не только фэшн-индустрия, но и весь мир

Esquire
Открыть в приложении