Давить и запугивать: что не так с предупреждениями врачей о рисках рака после аборта
В 2025 году в документе, который женщина обязана подписать перед абортом в России, появился пункт о раке молочной железы как возможном последствии. Связь аборта с этим заболеванием десятилетиями оспаривают ученые — и в 2026 году она снова поставлена под сомнение финскими исследователями, изучившими медицинские данные 190 000 пациенток за 50 лет. Опрошенные Forbes врачи, психологи и юристы считают, что информировать пациентку о рисках важно, но при этом предупреждение о заболевании, риск развития которого не доказан, можно расценивать как препятствие к доступности медицинской услуги. Между тем формулировка о риске рака молочной железы появилась как раз на фоне общего ужесточения доступа к абортам в России.
В апреле 2026 года специализированный портал о раке молочной железы Breastcancer.org опубликовал разбор крупного исследования, вышедшего в начале года. В нем финские ученые проследили данные 190 000 женщин, из которых почти 32 000 имели диагноз «рак молочной железы», на протяжении полувека — с 1972 по 2022 год — и сопоставили истории абортов, выкидышей и родов каждой пациентки с тем, развилось ли у нее это заболевание. Статистически значимой связи между абортом и риском заболевания не нашли. Данные были взяты из государственного регистра, где документально зафиксирована история каждой беременности.
Тезис о возможной связи между абортом и раком молочной железы возник еще в конце 1950-х — тогда масштабное японское исследование онкологических заболеваний обнаружило, что среди женщин с раком молочной железы оказалось втрое больше тех, кто делал аборт, чем среди здоровых. Сами авторы относились к находке с осторожностью, так как методология исследования строилась на устных опросах и была поэтому слишком ненадежной для выводов.
Затем, в 1981 году идея укрепилась благодаря исследованию ученых из Университета Южной Калифорнии, которое показало похожий эффект у американских женщин. С тех пор за тему ухватились противники абортов в нескольких штатах, и она перекочевала в законодательные акты как требование информировать женщин об этом перед процедурой. Впрочем, к тому моменту стали появляться научные работы с противоположными выводами, в результате чего правозащитная организация Американский союз защиты гражданских свобод (ACLU) назвала такие нормы тактикой запугивания. Члены союза считали, что раз требуемая по закону информация не подтверждена на 100%, единственная цель ее включения — напугать женщину и тем самым повлиять на ее решение об аборте.
Связь не выявлена
В 2025 году российский Минздрав принял решение о включении диагноза «рак молочной железы» в список возможных последствий аборта — наряду с бесплодием, нарушением функции яичников, тазовыми болями, внематочной беременностью, невынашиванием беременности, опухолевыми и воспалительными процессами матки, перитонитом, аденомиозом и другими заболеваниями. Информацию об этих болезнях пациентке или ее законному представителю обязаны разъяснить в ходе доабортного консультирования — параллельно с демонстрацией плода на УЗИ и общением с психологом, который должен помочь пациентке разобраться со страхами перед беременностью, родами и уходом за ребенком. Это требование распространяется как на государственные, так и частные клиники.
При этом точно неизвестно, какими именно данными руководствовалось ведомство при включении диагноза в список рисков — в Минздраве на запрос Forbes Healthcare не ответили. По словам опрошенных экспертов, вероятнее всего, ведомство опиралось на фразу о «доказанной связи аборта с развитием сердечно-сосудистых заболеваний, рака молочной железы и нервно-психических расстройств», содержащейся в клинических рекомендациях по проведению аборта. Но и в них каких-либо ссылок на исследование с доказательством этой связи нет.
В ходе одного из выступлений главный внештатный специалист министерства по репродуктивному здоровью женщин Наталия Долгушина объяснила связь между прерыванием беременности и раком молочной железы гормональным срывом, который нарушает естественную подготовку молочных желез к лактации. Этот механизм Forbes Healthcare объяснила онколог, маммолог, главный врач МЦ «Проклиник» Лейла Насибова: на ранних сроках беременности уровень эстрогена, прогестерона и других гормонов повышается, молочная железа начинает готовиться к лактации, и ее клетки активно делятся. Теоретически, если этот процесс прервать абортом до того, как клетки полностью дифференцируются — а завершается это ближе к третьему триместру — в ткани может остаться больше незрелых клеток, которые со временем под воздействием гормонов и возможных канцерогенов гипотетически могли бы перерождаться в злокачественные.
Однако, по словам Насибовой, эту идею проверяли еще в экспериментах на крысах в 1980-х — и уже тогда не нашли подтверждений того, что аборт повышает риск рака молочной железы. Еще один нюанс озвучил руководитель Онкологического центра «СМ-Клиника» Александр Серяков. По его словам, отдельные более ранние и менее масштабные исследования фиксировали повышение риска рака молочной железы — но только у женщин, перенесших два и более абортов — то есть эффект, если он и есть, мог проявляться только при повторных прерываниях беременности, а не при единичном случае. Но когда ученые позже проверили эту гипотезу уже на крупных выборках — миллионах женщин — рост заболеваемости раком груди не подтвердился даже среди тех, у кого ранее было больше одного прерывания беременности.