«Звезда» Северина
24 июля исполняется 100 лет со дня рождения Героя Социалистического Труда, академика Российской академии наук, доктора технических наук Гая Ильича Северина. Имя его не столь широко известно, как, скажем, имена создателей космической техники С. П. Королева, В. Н. Челомея, В. П. Глушко или авиаконструкторов А. Н. Туполева, С. В. Ильюшина, но Гай Ильич тоже оставил яркий след и в истории космонавтики, и в истории авиации. С 1964 по 2008 год Северин был генеральным конструктором и генеральным директором Научно-производственного предприятия «Звезда». Основанное в 1952 году для обеспечения советской космической программы, оно стало разработчиком защитного снаряжения и средств спасения летчиков военной авиации. А с 1960-х годов «Звезда» начала создавать космические скафандры, включая самый первый, в котором мир увидел Юрия Гагарина, – СК-1. Выполненный конструкторами «Звезды» скафандр «Орлан-М» применялся космонавтами на орбитальной станции «Мир» и используется поныне на Международной космической станции. О Северине рассказывает летчик-космонавт, Герой Российский Федерации Александр Иванович Лазуткин1.
1. На корабле «Союз ТМ-25» А. И. Лазуткин работал бортинженером. Полет продолжался с 10 февраля по 14 августа 1997 года.
«Знание – Сила»: Александр Иванович, вы учились у Гая Ильича, а позже взаимодействовали с продукцией, созданной благодаря его таланту. Какие его преподавательские и личные качества особенно запомнились?
Александр Лазуткин: Это был первый Генеральный конструктор, один из тех, с кем свела меня судьба. Гай Ильич читал в МАИ студентам курс лекций «Системы аварийного спасения».
Чем он отличался от других наставников, которые тоже являлись знатоками своих предметов? Он был стройным, всегда подтянутым. Говорил спокойно. Не помню, чтобы он на кого-то повышал голос. Запомнился тем, как одевался. Никаких галстуков, хотя он носил пиджак, а под ним – водолазку или тоненький свитер.
Это было однажды. Он дал нам небольшое задание. Мы начали думать. Он подошел к окну, приоткрыл его и… закурил. Не больше минуты это длилось. Сигарета была потушена. Приятно было смотреть, как изящно он и это делает! И все девчонки были в него влюблены, нас вообще не замечали.
Я тогда не собирался идти работать на «Звезду». Думал так: чтобы попасть в отряд космонавтов, надо пойти работать на НПО «Энергия». Гай Ильич пригласил две наши группы, обе – выпускные (уже стоял вопрос о распределении), к себе на «Звезду». И это было здорово. Нам показали барокамеры, показали скафандры, показали катапультные кресла – по всему заводу провели. А потом Гай Ильич пригласил всех нас на чай, мы у него в кабинете за столом сидели, разговаривали. Было очень душевно. Захотелось здесь работать. Но я понимал, что попасть сюда я не смогу, потому что живу далеко. Сюда распределят тех выпускников, которые живут рядом. От этого мне было немного грустно.
«ЗС»: Потому что «Звезда» располагается в Томилине, за Люберцами?
А. Л.: Верно, а я жил в Москве, у станции метро Щелковская. Тогда сильно завидовал тем, кто распределился на «Звезду».
«ЗС»: Но какое-то взаимодействие со «Звездой» у вас имелось после окончания вуза?
А. Л.: После окончания МАИ я был распределен на кафедру этого института. На НПП «Звезда» я уже приезжал по работе, в командировки. Тогда со многими сотрудниками предприятия познакомился.
«ЗС»: Это еще в советское время?
А. Л.: Да. А когда в 1992-м попал в отряд космонавтов, то стал бывать там, что называется, по полной программе. Особенно когда мне делали скафандр. Это вообще было удивительно. Скафандр – не костюм от кутюрье, замеров специалисты «Звезды» выполняли намного больше, чем когда шьют одежду по заказу. Думаю, если бы закройщики производили такую же работу по измерению тела, все костюмы сидели бы идеально! Сотрудники старательно подгоняли под меня этот скафандр. Обычно я не привык жаловаться: тут немного тянет, там что-то не так. Это не мое. Главное – вы сшили скафандр. Все остальное – мелочи. «Нет, – говорят, – надо, чтобы ничего не мешало. Даже если вы в ложементе лежите, ничего не должно вызывать дискомфорт». Отмечали каждую проблемную точку на скафандре, обещали: «В следующий раз приедете, мы всё это исправим».
«ЗС»: Вы говорите про мягкий скафандр для взлета и посадки?
А. Л.: Совершенно верно. Он называется – аварийно-спасательный скафандр.
«ЗС»: А есть еще жесткий, с дверью в спине.
А. Л.: Да, это «Орланы». Их не надевают – в них заходят через дверь, которая расположена на спине. Но данные скафандры предназначены уже для работы в открытом космосе.
«ЗС»: Их тоже делают персональными?
А. Л.: Нет, они унифицированные. Эти скафандры можно подогнать под свой рост, длину рук и ног.
«ЗС»: Вы тренировались в бассейнах?
А. Л.: В бассейне. Там можно почувствовать, что такое невесомость. Там мы отрабатываем перемещение по внешней поверхности космической станции, монтаж научного оборудования. Есть еще тренировки в скафандрах, которые проводятся в барокамере. Внутри камеры окачивают воздух, создают почти нулевое давление воздуха. И при таком давлении мы, облачённые в скафандр, двигаемся, выполняем разные работы. Здесь, скорее всего, проходит психологическая подготовка космонавта к работе в абсолютном вакууме. Понимание того, что от вакуума тебя отделяет только оболочка скафандра, заставляет сердце стучать чаще. Ты ощущаешь, что опасность всего лишь в миллиметрах от тебя.