Вождь Август
(Окончание. Начало в №4/26)
От сенаторов до ветеранов
В нарушение вековых римских традиций Август разрешил легионерам находиться в Риме. Прежде легионы вынуждены были размещаться за пределами столицы. Там же, в самом Риме, были расквартированы и солдаты «службы охраны» – преторианской гвардии, личной гвардии Августа, охранявшей его. Преторианцы всюду сопровождали Августа, чтобы с ним не повторилось то, что случилось с Цезарем.
Австрийский писатель Герман Брох в романе «Смерть Вергилия» (1945) побуждает Цезаря Августа произнести следующий монолог: «Человек не меняется ни в хорошем, ни в плохом, и вероломные краснобаи, двадцать пять лет тому назад столь постыдно свалившие Юлия Цезаря – его отеческому имени и памяти честь и слава! – не перевелись в сенате и поныне. Приобрети я даже и еще большее влияние на назначение сенаторов, все равно эти господа останутся надежными лишь до тех пор, пока они знают, что я в любой момент могу перебросить сюда иллирийские и галльские легионы. Но я слежу за тем, чтобы они этого не забывали».
Закрепостивший элиты тотальной слежкой и контролем, Август не переставал заботиться о своей популярности среди народа. Он шел тем же путем, что и «отец Цезарь» – путем «хлеба и зрелищ». Светоний пишет: «В отношении зрелищ он превзошел всех предшественников: его зрелища были более частые, более разнообразные, более блестящие» («Божественный Август», 43).
Он регулярно проводил бесплатную раздачу хлеба малоимущим. Он развлекал римлян бесчисленными игрищами гладиаторов. Он баловал зрителей диковинами: выступлением карлика, который «голос имел неслыханно громкий», или же невиданными животными, например, тигром, носорогом или змеей, длина которой якобы составляла «пятьдесят локтей», то есть 22 метра («Божественный Август», 43).
Почти всегда на подобных представлениях присутствовал и сам Август. Он располагался в своей ВИП-ложе, устроенной, в отличие от многих современных лож подобного рода, так, чтобы не скрывать почетного гостя от остальных зрителей, а, наоборот, открывать его всем. Каждый римлянин должен знать, кому обязан этой честью – любоваться несравненным зрелищем.
«Слава Августу!» – хотелось воскликнуть тогда при каждой веселой шутке на сцене, при каждом движении носорога или любом смертельном ударе гладиатора. «Слава его выше всякой радости и горести. Славно его имя в веках!»
Народу же следовало быть терпеливым и во всем доверять Августу. Иногда в нем просыпалась и его небесная щедрость. Тогда он приказывал раздавать деньги толпам плебеев. В надежде на его небывалую доброту можно было годами терпеть невзгоды и ждать этих, как говорят сегодня, «вертолетных денег».
Особенно щедр он был к ветеранам, не жалея собственных средств на их поддержку. Армия по-прежнему была его «личной армией», защищавшей его власть от любых посягательств врагов. Немецкий историк Вернер Экк в книге «Август и его время» отмечает, что на протяжении всей своей жизни Август регулярно выкупал земельные участки для расселения ветеранов, отказавшись от первоначальной идеи конфисковывать их у владельцев. Всего он потратил из своих средств около 600 миллионов сестерциев на закупку земель в Италии и 260 миллионов – в провинциях (W. Eck. «Augustus und seine Zeit», 2014).
Толпы людей обожали Августа, и, пока это оставалось так, сенаторам было бесполезно надеяться на смену власти. Римляне бы взбунтовались против любого, кто сверг бы Августа и стал править вместо него. Память о чудесах, совершенных им во благо черни, оставалась неискоренимой среди народных масс. Их самообман был охранной грамотой императора.
Личная империя
Свою империю Август тоже преобразует по понятному полюбившемуся ему плану. Он убедился, что таким крупным городом, как Рим, на самом деле легко управлять. Здесь можно было наладить слежку за подозрительными людьми, недовольными его властью. Здесь легко было вербовать толпы сторонников, дрессируя их, как зверей в цирке, подачками еды («хлеба») и «невероятных зрелищ», заставлявших их позабыть обо всем.
Поэтому по всей империи Август насаждал строительство новых крупных городов и реконструкцию, расширение старых городов, втягивавших окрестные поселения внутрь городской черты, словно загонявших их в тюрьму. Управлять жителями мегаполисов оказалось заметно проще, чем сбродом из мелких городков, деревень, селений, разбросанных по всем непроходимым далям имперского пространства.
В таких городах, как правило, действовало римское право. Местные магистраты (должностные лица) обеспечивали сбор налогов, а также исполнение правительственных указов.
Служебным языком была латынь, хотя в восточной части империи давно укоренился греческий язык. Как замечает британский историк Адриан Голдсуорти, «римляне не оказывали никакого давления, чтобы изменить подобные порядки, но многие честолюбцы, проживавшие в Восточном Средиземноморье, предпочитали изучать латынь» (А. Голдсуорти. «Октавиан Август. Революционер, ставший императором», ч. IV, XV; 2018).
Часто в таких городах, особенно в Северной Африке, расселялись ветераны. Они обеспечивали порядок в городе и окрестностях, а также занимались освоением прилегающих территорий, изгоняя оттуда дикость и насаждая римские традиции.
Император и здесь, в провинции, покровительствовал черни, плебсу. Если до него доходили известия о том, что тот или иной наместник или сборщик налогов злоупотреблял своей толикой власти, отчужденной от власти императорской, Август занимал сторону бедноты, окорачивая мздоимцев. Так в глазах диких провинциалов Август постепенно становился всемогущим богом, ипостасью Юпитера, который оберегает свой простой народ, охраняя его от всяких бед и злодеев.
Кроме того, Август стал направлять в провинции прокураторов, которые контролировали сбор налогов и не допускали, чтобы откупщики, занимавшиеся этим, пользовались полной безнаказанностью.
«Люди Августа»
Назначая чиновников в провинции, Август часто отдавал предпочтение всадникам, а не сенаторам. Всадники также принадлежали к правящему классу, но, – в отличие от сенаторов, этих «римских бояр», кичившихся древностью рода и возводивших его к Ромулу и более древним временам, – люди всаднического сословия не были так заносчивы. Они не цеплялись за прошлое, а радовались настоящему – тому, что им благоволит император, чей дед по отцу и сам, кстати, принадлежал к этому сословию.
Всадники были «людьми Августа» в полном смысле этого слова. Они были преданы только ему. Они теперь, как правило, командовали армией Августа. Они отдавали жизнь за него на поле боя и готовы были положить все силы на то, чтобы укрепить власть Августа в отдаленных провинциях. В преторианской гвардии, кстати, тоже было немало людей всаднического сословия.
Постепенно всё больше и больше римских чиновников оказывались обязаны своей успешной карьерой исключительно Августу. Его выдвиженцы заняли руководящие посты на всех уровнях. Римская республика постепенно превратилась в Римскую империю – государство, выпестованное Августом, взращенное им и ему беспримерно верное. Казалось, римский вождь незримо проник во все слои общества и все их скрепил. Эта тотальная связь с Августом, неискоренимая уже зависимость от него определила дальнейшее развитие тогдашнего римского общества.