«Сказка – ложь?..»
Афанасьевский корпус сказок оказывается востребованным в самых разных дисциплинах. История религий находит там формы народного христианства и остатки дохристианских представлений. Культурная антропология – модели ритуалов, представления о теле, чистоте и опасности. Социология – народные представления о власти, справедливости, богатстве и бедности. Литературоведение – исследует механизмы превращения устных рассказов в авторский текст. В чем же суть и в чем сила этого загадочного феномена?
Зачем Афанасьев понадобился сказке – и сказка Афанасьеву?
Когда А. Н. Афанасьев начинал свой монументальный труд, сказка совсем не была «классикой детского чтения» и уж точно не воспринималась как серьезный объект науки. Ее место было в избе, на ярмарке, в рукописных тетрадях, бытовые, волшебные, сказки о животных рассказывали во время перерыва в сельских и деревенских занятиях, иногда публиковали и для светской публики в переработанных литературных версиях. Афанасьев поступил радикально и предложил печатать живую устную речь почти без косметики – с повторами, «нелепыми» на первый взгляд поворотами, грубоватым юмором, диалектами и даже иногда обсценной лексикой.
Отсюда ощущение живой ткани народной речи: за страницами трех томов слышны разные голоса. Со страниц сборника Афанасьева мы слышим стариков и солдат, нянек и пастухов, деревенских острословов и людей, много чего повидавших. Эффект «многоголосия» и делает собрание по-настоящему научным. Перед читателем не одна «правильная» сказка, а целое поле вариантов. Для фольклористики это принципиально, ученые исследуют не только сюжеты, но и то, как они колеблются, разветвляются, подстраиваются под аудиторию и коммуникативную ситуацию.
Удивительна и жанровая разверстка сборника. Она – от простых сказок о животных (помните лисичку и зайчика, хитрую лису и волка у проруби?) и волшебных (ковер-самолет, Ивашка и ведьма) до бытовых, сатирических и легенд – тоже работает как научное высказывание. Афанасьев интуитивно показывает, что сказка не один жанр, а несколько разных способов моделировать мир: через зверей, через чудеса, через быт, через религиозный рассказ. Позднейшие исследователи будут это классифицировать и типологизировать; Афанасьев же делает первый крупный «срез».
«Медведь на липовой ноге» и другие сюжеты, которые все объясняют
Характер афанасьевской работы лучше всего видно на конкретных текстах. Сказка «Медведь на липовой ноге» – одна из самых интересных и даже страшных – отличный пример. Сюжет разворачивается так: старик и старуха голодны, в некоторых версиях – отрубают медвежью лапу, приносят добычу домой и начинают ее использовать – варят мясо, сушат шкуру, прядут шерсть. Медведь же не погибает окончательно: он «додумывается» сделать себе липовую ногу (деревянную, искусственную), восстанавливает способность ходить и отправляется к людям – как существо, требующее возмездия.
Он идет к избе и поет, и сама эта песня – ключевой элемент. Она не столько угроза, сколько проговаривание произошедшего. Через песню медведь как бы «собирает» себя заново и одновременно обозначает вину людей.