Радостное сердце художника
Очерк в пяти картинах
Владимир Михайлович Голицын, художник огромного таланта, иллюстратор книг, журналов, в том числе и «Знание – сила», родился 30 декабря 1901 года. Его древний княжеский род, Гедиминовичи, дал Польше династию Ягеллонов, а России – удивительное собрание ярких, выдающихся персон: воеводы, бояре, главы правительств страны, фельдмаршалы, дипломаты, ученые, изобретатели, художники.
В 1408 году семейство Патрикея Наримунтовича, внука Великого князя литовского Гедимина, переехало в Россию, и это:
Картина Первая, которая напоминает величественные переселения библейских патриархов.
Внук Гедимина Великого, основателя крупнейшей державы средневековой Европы, Литовской Руси, сын князя Пинско-Мозырского Наримунта – князь Патрикей Наримунтович выбрал Русь Московскую.
Тысячи пеших, сотни повозок, конная дружина князя (потомок одного из дружинников, Карбыш, станет предком генерала Карбышева). Общим счетом более трех тысяч душ переезжает к великому князю Василию, сыну Дмитрия Донского.
Многочисленное семейство князя, домашняя прислуга. Верные патрикеевы крестьяне гонят перед собой коров, овец, коз. Всюду снуют радостные собаки. На скрипучих телегах: закопченные котлы, железные наконечники вил, цепов, кос (древки не везут – можно сделать на новом месте). Поверх поклажи расселись те, кому тяжела дальняя дорога на новую родину: старики с иконами, лампадами в руках, младшие дети с курами, гусями, утками, беременные женщины – так что некоторые будущие россияне приедут сюда во чреве матери. Бывшие пинско-мозырские крестьяне уже четыреста лет как православные. А князь и дружина – лишь во втором колене, дети новокрещеных литвинов. И все напряженно всматриваются вперед… Раздвигаются темные ширмы брянского леса – перед ними их новая родина… Василий, Великий князь Московский (сын Дмитрия Донского), несказанно рад внуку Гедимина, за его сына Юрия Патрикеевича выдает свою дочь… Так притесняемые православные, князья и крестьяне, ушли от насильственного окатоличивания, из крупнейшего государства Европы – на самую окраину христианского мира, в бедную Русь Московскую. И в том, что через 300 лет страдавшая от польско-литовских нашествий, едва в 1612 году не погибшая (вместе с родом Голицыных) Россия радикально изменит соотношение сил и ролей в истории – в том немалая заслуга и Гедиминовичей, переехавших тогда, в 1408-м, увековеченных на памятнике «Тысячелетие России» в Новгороде Великом. – Это Картина Вторая.
То, что в историях называлось «упадком самодержавия», в роду князей Голицыных проявилось в выборе ими направлений карьеры. Но без эксцессов. Как иронически повторял сын главного героя этого очерка, знаменитый геолог, открыватель крупнейших месторождений (очерк в «Знание – Сила», 2024, № 4) профессор МГУ Михаил Владимирович Голицын: «На Бородино сражалось 20 Голицыных, погибло двое, а в декабристы попал только юный Валериан». Не изменяя царям, представители рода, веками дававшего России полководцев, дипломатов, губернаторов, постепенно все больше выбирали «свободные профессии»: ученые, музыканты, художники.
И князь Владимир Михайлович Голицын, московский губернатор, затем трижды избранный московским городским головой, буквально втащивший первопрестольную в ХХ век (первые электростанции, трамвай, телефон, канализация, пять вокзалов, музеи), в 1905 году подает в отставку.
Его супруга Софья Николаевна, армянка по происхождению, дочь героя 1812 года генерала Николая Давыдовича Делянова, покровительствовала многим художникам, сама писала интересные картины. Как ныне считают Голицыны, художнический дар в их роду – от нее.
Их внука Владимира-младшего по рекомендации художника Леонида Осиповича Пастернака обучал Пантелеймон Шипко. Должен был сам Павел Корин, но на предложение Пастернака «учить какого-то княжеского сынка» лишь рассмеялся. Судьба обернулась так, что много позже знаменитый художник Корин стал лучшим другом Владимира. Отставив все работы, он бросался вытаскивать собрата-художника Голицына из затягивавшей того воронки репрессий.
Владимир Голицын. От бесконечных арестов, унылых и унизительно-глупых допросов он, слегка подправив метрику, уехал на Север. Поступил в ПЛАВМОРНИН – Плавучий Морской Научный Институт. Работал моряком, связным, художником. Приходилось быстро и много рисовать разных выловленных морских тварей. Тяжелая работа матроса тоже на нем. Экспедиция на «Малыгине» обогнула Новую Землю. Полярные шторма, гибель судов, паника на борту, красоты Севера – увековечены в акварелях и рисунках Голицына.
За ясный ум, твердый характер, облик красавца-аристократа московские друзья порою сравнивали его с Андреем Болконским. Что ж, удивительный двадцатый век показал нам этот тип, этот характер в обстоятельствах, придумать которые не хватило бы даже совокупной фантазии Толстого, Достоевского, Гоголя. Владимира в Бутырках сажали в камеры с самыми опасными уголовниками (известная мера давления), но он быстро становился их кумиром. Рисовал портреты и шаржи, игральные карты. Рассказывал малоприличные анекдоты. Наколка «от художника Голицына» – мечта самых «авторитетных»…
Картина Третья
Возвращение его из полярной экспедиции стало настоящим событием. В книге «Записки уцелевшего» младший брат Сергей Голицын (отец академика Георгия Голицына, ведущего геофизика современности и тоже героя «Знания – Силы») вспоминал:
Его облик был невероятен… Настоящая лопарская малица, из меха северного оленя, с цветными узорами. Шекельтоны – высокие, как сапоги, брезентовые ботинки с мехом внутри, на войлочной, толщиною в ладонь подошве, с рядами дырок по голенищам. В них продевали толстые, похожие на фитиль керосиновой лампы тесемки. Эту обувь изобрел известный исследователь Антарктиды Шекльтон, привезли на север английские интервенты. Владимир и так был высоким, а толстые подошвы и остроконечный капюшон малицы делали его еще выше. Встречные лошади шарахались…
Картина Четвертая
«Браки свершаются на небесах», даже в эпоху революций. 30 апреля 1923 года случайные прохожие могли видеть возле церкви Большое Вознесенье, что меж двух Никитских улиц, нарядных, оживленно беседующих людей. «Из бывших» – подсказывал тренированный за годы гражданской войны взгляд. Для многих тогда в России слово «бывшие» звучало вздохом «о золотых днях».
Имевшие время остановиться могли, кто самостоятельно, кто с подсказкой, различить в толпе у храма: Шереметевых, Лопухиных, Трубецких, Бобринских, Львовых, Урусовых, Самариных, Сабуровых, Осоргиных, Голицыных. Свадьба. Князь Владимир Голицын женится на графине Елене Шереметевой. Словно утвержден сценарий и начались съемки фильма «Война и мир» (за 40 лет до Бондарчука). Кстати, в «Войне и мире» ближайшие, родственные Голицыным Трубецкие и Куракины в романе переправлены Львом Толстым со странной любовью к звонким согласным: Друбецкие, Курагины…