Новая прогулка по Риму
По указу Цезаря улицы Рима были отданы людям, пешеходам. Въезд туда повозок был запрещен. В дневные часы в Рим разрешалось пропускать лишь транспорт, который доставлял строительные материалы для сооружения публичных построек.
«Ты же повсюду снуешь в столице, и нету такого Кресла, чтоб ты не бежал утром с приветом к нему»
Марциал (пер. Ф. А. Петровского)
Превратности движения
Исключение было сделано также для транспорта, вывозившего руины снесенных домов. Это были огромные повозки, запряженные волами. Они могли целый день ездить по Риму, доверху груженые камнями, битым кирпичом и другим строительным мусором. Повозки были так тяжелы, что если случалось ЧП, если ломалась ось такой повозки, то она, тяжело накренившись, сваливала весь груз на дорогу и на тех несчастных пешеходов, которые случайно оказались в том тесном проулке, где из-за дорожной аварии рухнула наземь – и на них! – гора строительного мусора.
Хорошо, что такие случаи единичны. Мелких неприятностей же не избежать тем, кто пускается в путь по дорогам Рима.
Тот же влиятельный патрон, выбираясь из дома поутру и оглядывая сомкнувшийся вокруг него строй клиентов, непременно отметит: эти вспотели, как загнанные лошади; эти перемазали где-то одежду, а тот и вовсе зацепился за что-то полой и разорвал ее. Летом его клиенты прибывают, запыхавшись и все в пыли; сырой, слякотной зимой, когда немощеные дороги покрыты жидкой грязью, их одежда исчерчена неодобрительными брызгами жижи.
Разумеется, клиенты сбегаются к своему патрону поодиночке. Но на улицах Рима – особенно в дневные часы – немало и каких-то компаний, групп людей, которые вместе идут по делам, добрым или недобрым.
Вот траурная процессия: мужчины в черных, женщины в белых одеждах направляются к границам города, провожая в последний путь своего товарища или домочадца. Скоро его носилки остановятся у грустной гробницы, ей предстоит стать его вечным приютом. Отныне тень его будет сквозить возле одной из дорог, ведущих из Рима.
Вот веселится свадьба, невесту провожают в дом жениха. Обычай этот, писал римский грамматик II века н. э. Секст Помпей Фест, восходит еще к древним, легендарным временам: «Когда передается девушка мужу, изображают, что она [как бы] похищается из рук матери, а если ее нет, то из рук ближайшей родственницы, оттого, разумеется, что такое похищение было удачно произведено Ромулом» (Павел Диакон. «Эпитома сочинения Секста Помпея Феста "О значении слов"», 365; 2018).
Гости, участники этой шумной процессии, по старинному обычаю распевают насмешливые и непристойные песни и горстями бросают в воздух орехи в знак того, что жених прощается со своим мальчишеским прошлым и становится мужем, соравным иным. По другой версии, разбрасывание орехов было «символическим обрядом, который должен был обеспечить новой семье обильное потомство» (М. Е. Сергеенко. «Жизнь древнего Рима», гл. 9; 1964).
А вот в стороне от веселящейся толпы плавно, словно парящий в воздухе лебяжий пух, под монотонное пение перетекает вереница людей в белых одеждах. Длинные волосы женщин развевает ветер, головы же мужчин гладко выбриты. Какая-то из странниц потряхивает бронзовым музыкальным инструментом – систром, «вещей трещоткой», как назвал его в «Письмах с Понта» Овидий (кн. I, 1), больше похожей на подкову с длинной рукояткой. В ответ на каждое ее движение звонко бренчат металлические прутки, пронизывающие эту «подкову».
Доведись в тот день оказаться в Риме кому-то из наших читателей, он моментально определит в этих людях кришнаитов – и ошибется. На самом деле всё это почитатели египетской богини Исиды. Они покорно следуют за ее жрецом, тараторящим заклинания.
В эпоху императора Августа все святилища Исиды в Риме были закрыты, а жрецы изгнаны из города, поскольку этой богине поклонялся его личный враг – царица Клеопатра. Но со времен правления взбалмошного императора Калигулы поклонение Исиде вновь вошло в моду в Риме, и теперь на городских улицах нередко можно встретить ее жрецов, облаченных в приметную льняную одежду.
Вот и сейчас зрелище адептов всесильной чужеземной богини завораживает зрителей до тех пор, пока их внимание не отвлечет паланкин, в котором несут какого-то видного римлянина, возможно, сенатора. Позади, открытые всем превратностям погоды, терпеливо шагают клиенты, следует свита рабов. Он же укрыт в своем переносном домике и только из-за льняной шторки иногда поглядывает на уличную суету.
Суету, которую рассекают резкие звуки. Это по мощеной улице шагает отряд преторианцев – гвардейцев императора, обутых в подбитые гвоздями кальцеи. Зачем? Куда? Что-то сегодня произойдет?
Дельтаплан над римскими холмами
Если бы у нас была возможность не просто мысленно перенестись в императорский Рим, а еще и, подобно птице, подняться в небо, например, на дельтаплане, нам открылась бы удивительная картина – нам зримо было бы явлено величие этого грандиозного города, главного мегаполиса античной истории.
Всюду – от горизонта до горизонта – высятся доходные дома, инсулы. Среди них расположено около трех десятков больших и сотни небольших храмов, десятки портиков (крытых галерей, образованных колоннадой), три театра, два стадиона, около тысячи терм (бань) разной величины и примерно сорок общественных парков. По всему городскому плану жирными линиями прочерчены акведуки и короткими или же иногда длинными линиями, кривыми, косыми, пунктиром, порой полосками – редкие улицы и бессчетные улочки, переулки, дорожки, по которым, как муравьи в муравейнике, снуют римляне.
Лишь при длительном созерцании этого хаоса пятен и черточек наш глаз начинает угадывать каркас города, основные его элементы, которые не дают рассыпаться этому беспорядку, не дают растечься морю домов до полного исчезновения.
Один из базовых элементов Рима – Палатин, Палатинский холм, где находится несколько императорских дворцов. «Это будто город в городе: в слепящих лучах рассвета угадываются очертания спящих дворцов, с темными внутренними двориками, многоуровневыми колоннадами, длинными портиками» – таким представляет нам эту святая святых Рима итальянский историк Альберто Анджела («Один день в Древнем Риме. Повседневная жизнь, тайны и курьезы», 2016).
