Борис Житков: загадки судьбы и творчества
XX столетие более чем богато на события. Но уловить подводные течения истории мало кому, кажется, дано. Мы идем в глубь времен, словно в темный лабиринт, – где ориентироваться иногда приходится едва ли не на ощупь, – доверяясь мерцающему огоньку документов, исторических свидетельств, которые одни – надежда на то, что выход удастся отыскать. И как важно вдруг услышать живой голос там, где судьбы и факты, кажется, навеки погребены под спудом молчания и забвения.
Один из таких живых и немолкнущих голосов – творчество Бориса Степановича Житкова (1882—1938), хорошо известного писателя, в том числе – автора журнала «Знание – сила». Интересно, что, когда появилась третья часть его романа «Виктор Вавич», одним из аргументов для отказа от ее публикации было мнение – не переписывать же теперь историю начала XX века заново.
Но в итоге уже через несколько лет стали переписывать, разбирая нагромождения устаревших тенденциозных интерпретаций...
Начало
В журнал «Знание – сила», как и в литературу вообще, Борис Степанович Житков пришел в 1920-е уже сложившимся человеком и ярким автором. Но наш рассказ пойдет сегодня о последующем десятилетии, в истории которого также остается немало белых пятен. Отметим, что по-прежнему несколько загадочна судьба самого писателя. Известно мало фактов биографии Бориса Степановича, относящихся к периоду 1916—1922 годов. Рассказ о жизни Бориса Житкова периода революционных бурь – дело будущих биографов. Ну, а мы начнем с самого известного источника сведений о Житкове-прозаике – с воспоминаний К. И. Чуковского.
Вот таким в 1923-м он увидел бывшего товарища по одесской гимназии: «Желтые, впалые щеки, обвислая, истрепанная, худая одежда, и в глазах безмерная усталость. Теперь, через столько лет, я уже не в силах отчетливо вспомнить, что произошло с ним в то время»1. Конечно, Чуковский постарался сделать все возможное – и как он обрадовался, когда понял, что Житков обладает несомненным литературным даром. Слушая этого неистощимого рассказчика, штурмана дальнего плавания, который побывал в разных уголках земного шара, Чуковский понял, что перед ним – будущий прекрасный детский писатель. Недолго пришлось убеждать в этом и С. Я. Маршака, с братом которого Житков был знаком еще в годы Первой русской революции. С Самуилом Яковлевичем Житков впоследствии сдружился – но, как вспоминает Е. Л. Шварц, дружба не выдержала испытания временем…
1. Чуковский К. И. Воспоминания о писателях. Борис Житков. https://modernproblems. org.ru/memo.html
Да и с Чуковским отношения складывались отнюдь не всегда гладко: обратимся к «Дневнику» Корнея Ивановича, который иногда несколько более информативен, чем «Воспоминания». Вот что пишет он, например, 24.11.1923: «Житков – завтракал, взял 1 ½ миллиарда, ему, бедному, на трамвай не хватает…»2. А вот запись от 04.01.1924: «Был у меня Житков: опять много курил…». Здесь о бывшем своем «кумире»3 гимназических лет Чуковский говорит без прежнего безоглядного восхищения, а даже как будто и с некоторой досадой. Но уже тогда, конечно, было понятно, что путь Бориса Степановича в литературе не будет простым. Причина – известная житковская бескомпромиссность и даже иногда нетерпимость, как к некоторым явлениям, так и к отдельным людям. Сейчас можно лишь предполагать, но, вероятно, в то время Чуковский настойчиво пытался объяснить другу, что спокойно печататься тот мог бы лишь в качестве детского писателя. А Житков, вероятно, уже тогда понимал, что рамки детского писателя для него все-таки узки.
2. Конечно, на трамвай тогда не хватало не только Житкову, но и другим уже известным авторам. Вот, например, что пишет Чуковский об Анне Ахматовой 14.11.1923: «Оказалось, что у нее в трамвае не хватает денег на билет (трамвайный билет стоит теперь 50 мил[лионов], а у Ахматовой всего 15 мил.». (Здесь и далее – Прим. автора).
3. Запись Корнея Ивановича в «Дневнике» от 14.11.1923: «Житков, мой кумир в детстве…».
Вот тут и подумаешь – не был ли этот путь «детского писателя» не только реализованным призванием, но и вынужденной данью непростому времени?
На литературном пути
Как бы то ни было, уже первые рассказы Бориса Житкова были приняты восторженно. Маршак с радостью взял в «Воробей» его «Над морем», и редакция приветствовала нового талантливого прозаика. В 1920-е Житков печатается во многих детских журналах. В «Знание – сила» он помещает в это время увлекательную, отчасти автобиографическую историю «Про волка» (1929, № 1), очерк о законе всемирного тяготения «Камни дышат» (1929, № 2), рассказ о заводе электроламп ««Светлана» (Чудеса в бутылке)» 1927, № 5) а также заметку об одном из методов печати «Как делают цветные картинки» (1929, № 11).
Весьма продуктивным оказывается для Бориса Степановича и начало 1930-х годов. К этому времени у него уже вышел ряд книг о развитии научно-технического прогресса. В частности, это сборники «Сквозь дым и пламя» (М.: Госиздат, 1926) – об истории пожарного дела, «Свет без огня» (М., Л.: ГИЗ, 1927) – о природе электричества, «Телеграмма (Очерк развития телеграфа)» (М., Л.: ГИЗ, 1927) и другие.
Сам Борис Степанович в данном случае понимал, о чем пишет. В советской литературе 1920—1930-х он был одним из наиболее образованных авторов. При этом знания его были широки, разносторонни, имели прикладной и даже технический характер.
Отец Бориса несколько лет был преподавателем Новгородской учительской семинарии, автором ряда учебников. Борис успешно учился в Новороссийском (Одесском) университете на химическом отделении, но после участия в революционном движении 1905 года был отчислен, восстанавливался и, очевидно, диплома не получил (только свидетельство о прослушивании курса). Мнения в этом вопросе расходятся, здесь, конечно, необходимо изучать сами документы. Известно, что в 1909-м Борис поступает в Политехнический институт в Санкт-Петербурге, на специальность «кораблестроение», но после начала Первой мировой войны, ввиду военного положения, студентов выпускают без защиты дипломов – и он попадает в гардемаринские роты. Студенты кораблестроительного отделения за время обучения проходили летнюю практику – на заводах и плавательную, с участием в морских плаваниях на кораблях и судах.
Житков освоил множество профессий4, ко всему прочему, имел свидетельство штурмана. Уже и этого было достаточно, чтобы с хорошим знанием дела говорить детям о развитии техники, тем более что сам Борис Степанович в этом смысле был человеком необычайно увлеченным.
4. Например, во время пребывания в Дании в 1910 году был рабочим на машиностроительном заводе, в 1915-м в Англии принимал моторы, которые Антанта передавала России. В первые послереволюционные годы был инженером в Одесском порту, заведовал техническим училищем.