Автор VS редактор: мой диалог с Романом Подольным
Я считаю, что верно и точно выбрал заглавие одного из своих фантастических рассказов: «Четверть гения». Именно такой четвертушкой Роман Подольный чувствовал себя всю жизнь – по крайней мере, со студенческих лет на истфаке МГУ. Там его старшим приятелем стал Валентин Лаврентьевич Янин – восходящая звезда новгородской археологии, виднейший ученик академика А. В. Арциховского. Ясно было: Янин станет академиком, рано или поздно – но в этом суть. А Роман чувствовал себя невинной жертвой социальной дискриминации, навязанной партийными чиновниками. Сталин не доверял евреям, обманувшим его доверие в Израиле – значит, советским евреям нет дороги на самый верх. Если они хотят процветать – пусть вступают в военно-промышленный комплекс либо сидят тихо на незаметных ролях. Подольный не ощущал тяги к творчеству в точных науках и не желал насиловать свою совесть, прислуживая догматикам от гуманитариев. Оттого он был рад-радешенек, устроившись на работу в журнал «Знание – сила», где начальники были достойны доверия. Главное, что в этот журнал косяком шли умные авторы: они создавали в совокупности такое содружество, в котором любому редактору было лестно ощущать себя хоть четвертушкой очередного удачника науки. Полезнейшим рабочим качеством Романа Подольного (кроме природного добродушия и хорошей памяти на факты) было удачное сочетание такта и напористости. При умеренной скорости мышления и поверхностном знании научного материала он не забегал мыслью вперед автора статьи, но старался приспособить его слова и идеи к ожиданиям будущего читателя. Читающую публику Роман чувствовал нутром и не скрывал ни от себя, ни от автора, что в популярном тексте неизбежны элементы обмана. Нужно только сознавать, где и в чем ты обманываешь читателя (хотя бы умолчанием) ради его же блага. И стараешься, чтобы обман не переполнил, не исказил замысел будущей статьи или книги.
Журнальная статья живет один месяц – до следующего номера. Помнят эту статью не дольше года – если она не попала в книгу, которая проживет лет 5 или 10. Сознавая эти простые факты, Роман Подольный стремился писать не только статьи, но и книги.
Рассмотрим один пример его удачи и другой – неудачный (то и другое в точных науках).
Удачей стало многословное рассуждение о физическом вакууме в книге под названием «Нечто по имени Ничто». Тогда читатели ЗС уже привыкли к понятию «виртуальных» частиц, которые вдруг возникают в пустоте и исчезают раньше, чем мы успеваем их наблюдать. Эта модель живет в физике со времен Гейзенберга – и весьма обогатилась за полвека между Гейзенбергом и Вайнбергом. Подольный долго и красноречиво рассуждает на эту тему. В общем книга Подольного удалась как введение в многозначную геометрию вакуума, регулируемую внешней температурой. Ибо газ виртуальных частиц в вакууме способен на все то же, что водяной пар в атмосфере Земли. Он может образовать туман или снег, может пропускать свет или тормозить его, обретать электрозаряды и т. п. Все это Подольный обыграл весьма удачно.
Но когда Роман попытался сочинить сходную книгу о Тяготении – его рукопись оказалась (или показалась мне) пустышкой, так что мы едва не поссорились. Я говорил примерно следующее: «В физике элементарных частиц ты – невежда, то есть знаешь едва ли десятую долю того, что знают профессионалы. Из того, что знаешь, ты примерно половину умеешь облечь в общепонятные слова. Но эти 5% от всей физики элементарных частиц столь велики, что твоя книга вполне информативна. Но о гравитации физики знают в 100 раз меньше, чем о ядерных реакциях: если даже ты опишешь десятую долю того, что известно знатокам – все равно читателю понятно, что король – голый!»
В итоге гравитационная рукопись Подольного не была опубликована, и он на меня за это не обиделся, не желая терять автора. Кажется, здесь вмешалась (как всегда немногословно и тактично, но твердо) главный редактор журнала Н. С. Филиппова, а Роман привык ладить с начальством, когда оно умное. Рассмотрим еще ансамбль тех книг, которые Подольному удались. Кроме двух сборников коротких научно-фантастических рассказов, был еще пяток книг по этнографии и сравнительной лингвистике: «Пути народов», «Вокруг света за 40 тысяч лет» и тому подобное. Все это написано легким стилем, по формуле Пушкина: «Без принуждения в разговоре коснуться до всего слегка…». Или формуле Маяковского: «Надо иметь умных товарищей».
Что я помню о тактике работы Подольного с подшефными ему авторами – особенно начинающими, вроде меня? Редакторы ЗС взяли меня в оборот, заметив в журнале «Природа» мою статью, вернее, мое резкое и дерзкое письмо в ответ на публикацию перевода одной американской статьи о том, спасет ли математика другие науки от угасания. Я тогда был новорожденный кандидат наук – ученик членкора Сергея Новикова, прозванного «царем зверей». Так что и мне палец в рот класть не следовало. Почему «Природа» напечатала мое письмо? Вероятно, редакция не получила других умных отзывов на эту скользкую тему даже от философов. А мой тезис был прост: даже Бог помогает лишь тем, кто сам себе помогает. Поэтому герои разных ветвей естествознания должны сами выдумывать и собирать адекватную семантику для своих наук, а уж потом засыпать свои факты под жернова математики. Этот мой текст показали нашему патриарху Б. Н. Делоне, и он благословил публикацию, а меня пригласили на беседу. Она прошла успешно: старик скучал в одиночестве, а я оказался его нечаянным последователем в руководстве школьными математическими кружками и олимпиадами. Вдобавок, учеником Делоне был Игорь Шафаревич – уже глава наших алгебраических геометров. А внук Бориса Делоне был диссидент-практик Вадим, уже отсидевший