Иллюзия и дорога
Марина Брусникина не верит в возраст, не пользуется услугами агентов и не планирует жизнь на годы вперед. При этом она успевает руководить «Практикой», ставить премьеры в РАМТе и преподавать в Школе-студии МХАТ. «Сноб» обсудил с режиссером, как обмануть время и почему деревня на Волге лучше Лондона и Парижа
В феврале у вас был день рождения, а это хороший повод для промежуточных итогов. Что вас радует, а что хотелось бы изменить?
Хочется ответить шуткой. Больше всего меня радует, что я не выгляжу на свой возраст. Мне кажется, это мое самое большое достижение. Да и в душе я чувствую себя молодой, лет на 30. В этом, безусловно, есть моя заслуга, но большую роль сыграли профессия, которую выбрала, и среда, в которой нахожусь. Я все время взаимодействую с молодежью — она не дает мне постареть. И сама тоже стараюсь «не взрослеть». Мне интересно развиваться, не останавливаться на достигнутом, двигаться вперед, просто жить. Жить, не скучая. А если говорить о целях, то я, в общем, никогда ничего не планирую, просто хотелось бы оставаться нужной. Хорошо, что сейчас это так, и пусть так будет дальше.
Вы уже два года занимаете пост главного режиссера РАМТа. После «Лета Господня» по Шмелеву вы ставите комедию Корнеля «Иллюзия». Почему такой резкий контраст?
Хотелось сделать что-то диаметрально противоположное. Светлый, радостный спектакль. Когда долго работаешь с таким тяжелым текстом, как «Лето Господне», эмоционально устаешь, нужна передышка. К тому же у меня были конкретные задачи, связанные с репертуаром театра и занятостью артистов: в спектакле «сталкиваются» старшее поколение и молодежь. Мне показалось, для РАМТа сейчас важно выпустить яркую, искрометную комедию, в которой есть тема отцов и детей, есть игра, есть театр в театре, где иллюзия и реальность меняются местами. Я очень люблю стихотворную драматургию. И люблю ставить пьесы, которые почти не знакомы зрителю (Корнель, конечно же, в первую очередь автор трагедий). В общем, идея взяться за «Иллюзию» возникла давно, и я наконец рискнула.
Репертуар РАМТа вы обсуждаете вместе с худруком Алексеем Бородиным?
Конечно, всегда. Мы советуемся, думаем, анализируем. Еще не будучи главным режиссером РАМТа, лет восемь назад, я предложила Бородину книгу Шмелева, он это запомнил, а когда уже пришла в театр, Алексей Владимирович вдруг говорит: «А помните, вы хотели делать “Лето Господне”? Делайте». Мне, безусловно, важна и нужна его поддержка. Вот, скажем, по поводу следующей постановки (после «Иллюзии») у меня были некоторые сомнения. А Бородин убедил, сказал: «Надо».
О какой пьесе речь?
Пока секрет. Но мы с ним во многом совпадаем, оба любим малоизвестный материал, в наших последних премьерах есть даже некая «перекличка жанров». В этом сезоне Алексей Владимирович поставил «Игру интересов», где соединил две пьесы — испанскую комедию и окопную драму времен Первой мировой войны.
Есть ли современные авторы, к которым вам сейчас особенно интересно присмотреться как режиссеру?
Видите на полке книги — это новинки, половина из них еще не распечатана. Что-то успела прочитать, что-то — нет. Раньше я очень много времени уделяла современной литературе, но последние два-три года — гораздо меньше. Не могу назвать что-то конкретное, что хотела бы поставить. На поиск нужно время.