Я тоже могу
18-летнего Ярослава Могильникова едва ли можно назвать начинающим артистом. После «Подельников» и «Слова пацана» о нем заговорили как об одном из самых перспективных актеров поколения. Помогло и случайное появление в сторис у Канье Уэста. В интервью «Снобу» Ярослав рассказывает о своей «биполярке», мечте сыграть футболиста и вспоминает, как сливал треки рэперов.
В марте выходят «Тюльпаны» с твоим участием. Это первый опыт в комедии?
Не первый. Недавно вышла «Трешка», а еще раньше — фильм «Папаша в бегах». Здесь новизна для меня, наверное, в форме: «Тюльпаны» — сборник новелл, и в одной из них я играю главную роль. У нас было всего три-четыре съемочных дня, обычно это занимает гораздо больше времени.
Ты довольно строго оцениваешь каждую свою работу. С выходом «Тюльпанов» внутренний критик уже включился?
Самокритика на меня сильно влияет, это правда. Иногда прямо съедает. Но я понимаю, что она же дает толчок к развитию. Я пока учусь искать баланс между тем, чтобы на себя наезжать, и тем, чтобы себя хвалить. Это сложно. Часто замечаю только косяки и ругаю себя за игру. А надо уметь видеть и хорошие моменты. Даже если это пока только маленькие шаги.
Был ли проект, где ты поучаствовал, увидел результат и подумал: «Да, я доволен»?
Пока нет. Поэтому я редко пересматриваю свои роли (смеется). Иногда возвращаюсь к ним, чтобы понять, где были ошибки, или, наоборот, что можно взять в следующий проект. Но в целом стараюсь не застревать и двигаться дальше. Пробовать, пробовать и пробовать.
Хорошо, что самокритика тебя не «утащила».
В какой-то момент «утащила». Сейчас я пытаюсь выкарабкаться, работаю с психологом. Очень помогают мама с папой, всегда поддерживают. И еще несколько близких людей. Честно, если бы не они, я бы, наверное, уже сам себя съел. Я ходил к психотерапевту, и мне поставили депрессию средней тяжести. И как бы ни хотелось, чтобы этого не было, оно есть. Иногда все это всплывает, и я чувствую себя очень угнетенно. Знаешь, часто говорят, мол, «какая депрессия, ты все придумал», «у наших родителей было хуже». А это надо не то чтобы лечить, с этим надо уметь жить. Я пока только учусь.
Ты часто играешь героев, у которых детство заканчивается слишком рано. Знакомое чувство?
Я не могу дать четкого ответа (пауза). Скорее да. Чем больше я снимаюсь, чем глубже погружаюсь в роли, тем больше чувствую ответственность за то, что делаю. Чаще задумываюсь о своих действиях, анализирую их. Возможно, в этом есть влияние кино. Есть и бытовые, и финансовые вопросы — они тоже заставляют взрослеть быстрее. Но вместе с этим приходит уверенность. Понемногу, но появляется.
В последнее время подростки все чаще показывают сильные актерские работы: после «Переходного возраста» мы узнали про юного Оуэна Купера, а «Слово пацана» целой команде молодых актеров обеспечило мощный старт карьеры. Как ты себе объясняешь этот сдвиг?
Мне кажется, дело не в том, что именно наше поколение вдруг стало выдавать сильные работы. Так было всегда. Просто сейчас у молодых актеров как будто больше свободы. Из-за этого расширяется диапазон — можно пробовать себя в разном, не бояться выходить за привычные границы.
Если говорить про Купера, то он правда очень круто поработал над своим персонажем. Это тот случай, когда можно сказать: нашему поколению есть чем гордиться. Я даже могу признаться, что на некоторых своих ровесников хочу равняться. У них действительно есть чему поучиться.
В чем хочется равняться на Купера?
Он очень точно существует в кадре — здесь и сейчас. Это ведь его первая роль, и тем сильнее эффект. Не видно «игры» как таковой — он просто живет в этой истории. Меня в свое время впечатлил Леонардо Ди Каприо в фильме «Что гложет Гилберта Грейпа». Он также живет в заданных обстоятельствах. Не знаю, какая у него была система — Станиславского или какая-то своя, но ощущение абсолютной органики.
Я читал интервью режиссера: он говорил, что Ди Каприо был обычным подростком на площадке (ему, кажется, 19 на тот момент было), мог подойти и попросить сигарету. А потом ему говорят: «Пять секунд до старта», — он вбегает в кадр и полностью перевоплощается. И ты веришь ему. Вот это ощущение органики и обаяния поражает.
Когда смотришь на такие работы, почти сразу, конечно, думаешь: «О'кей, а теперь я…» — и представления о себе чуть разбиваются. Но в последнее время благодаря работе с психологом я учусь не застревать в этом. Стараюсь воспринимать весь свой «плохой» (ну, как мне кажется) опыт и самокритику как фундамент. И когда начинаешь так смотреть на свои работы, вдруг понимаешь: «Блин, я тоже могу!»
«У молодых актеров больше свободы» — что ты имеешь в виду?
Сейчас немного другие стандарты. Нет такого количества ограничений, как раньше. Молодой актер может сыграть что угодно: нет четких рамок, в которые тебя пытаются вписать. Раньше отбор был жестче, и, возможно, из-за этого какие-то сильные, пусть даже неопытные, актеры не пробивались. А ведь иногда именно неопытность дает ту самую магию — когда веришь человеку на экране. Сейчас для таких ребят больше пространства.
Вы с Купером, кстати, почти одинаково стартовали: тебе на момент съемок в «Подельниках» было 13, ему в «Переходном возрасте» — 14.