«Розовое кино»: как японский кинематограф изменил образ женщины на экране
В японском «розовом кино» 1960–1970-х годов, несмотря на его репутацию эксплуатационного жанра, сложилась особая женская субъектность. Forbes Woman рассказывает, как японский кинематограф создал новый тип героини, которая действует вне социальных норм, противостоит мужскому насилию и сама определяет границы собственной сексуальности.
Американская писательница и философ Сьюзан Сонтаг в одном из своих эссе (которое вошло в сборник «О женщинах») писала, что ради достижения свободы и независимости женщинам необходимо стать громкими и «непривлекательными» для мужчин: свистеть им вслед, устраивать мужские конкурсы красоты, выдвигать кандидаток-феминисток на общественные посты.
В 1970-х годах (в то же время, когда писала и публиковалась Сонтаг) в японском кинематографе активно развивалось направление, героини которого именно так и поступали. Вместе с тем частым сюжетным приемом было использование сексуализированного насилия и эротических сцен. Отголоски жанра, который прозвали «розовым кино», до сих пор можно найти в боевиках, ставящих в центр повествования сильную женщину.
Секс в японском кинематографе
Описание секса и женской наготы было популярно в Японии издавна: эротические сцены можно найти и в классической литературе, например в «Повести о Гэндзи» (была создана в начале XI века), и в искусстве — гравюры «сюнга» (XVII–XIX века). В ХХ веке государственная цензура запрещала демонстрировать на экране половые органы и лобковые волосы, но при соблюдении этого правила любые сцены секса и насилия допускались.
В 1960-е годы в Японии сформировалась «новая волна» кинематографа — как и в других странах, она противопоставляла себя традиционному кино и авторитету признанных мэтров. В ее эстетике демонстрация обнаженного тела приобрела особенное значение: стала не столько провокацией, сколько способом говорить о политике. Привлекая внимание зрителя сексуальными сценами, режиссеры касались сложных тем. Например, один из ключевых представителей движения режиссер Нагиса Осима снял в 1960 году фильм «Повесть о жестокой юности», в котором рассказал историю о двух влюбленных, бунтующих против консервативного японского общества.
В то же время в стране активно распространялось телевидение, из-за чего японские кинотеатры начали стремительно пустеть, а киноиндустрия оказалась под угрозой: если в 1958 году совокупные кассовые сборы фильмов составили около $1 млрд, то к 1968-му упали до $300 млн. Ответом продюсеров стало появление еще более откровенных картин в кино. Так как на телевидении нельзя было показывать сцены с обнаженными телами (их могли увидеть дети), кинопроизводители воспользовались ограничением и стали привлекать зрителя эротическими фильмами с большим количеством садистских сцен.
Речь, впрочем, не шла о порнографии. «Розовое кино» (в японской культуре 1960-х годов слово pink стало эвфемизмом для обозначения наготы и сексуализированного контента) не сводилось к набору эротических сцен: за провокационными названиями вроде «Надувная секс-кукла» (1967), «Ангелы в экстазе» (1972) или «Женщины… О, женщины!» (1963) скрывались сюжеты, объединявшие элементы криминальной драмы, исторического кино, сюрреализма и комедии. Фильмы, которые можно было увидеть в специализированных «взрослых» кинотеатрах, стремительно набирали популярность, и к 1970 году на них приходилась почти половина всего кинопроизводства в Японии.