«Вдох — выдох — вдох»
Александр Паль редко дает интервью. Поймать его и спокойно поговорить — задача почти невыполнимая. Мы специально приехали в Иваново, на фестиваль «Пилот», где перед премьерой «Второго дыхания» (Okko) — нового проекта Руслана Братова, пилот которого уже получил главный приз фестиваля, — договорились провести вместе пару часов. Всё это время шел дождь. Мы катались на местном колесе обозрения, прятались под мостом, ели ивановские пирожки, играли в тире, бродили мимо местных секондов, а Саша то и дело останавливался, чтобы зачикиниться с местным колоритом — кажется, ему самому было не менее любопытно знакомиться с Иваново, чем нам наблюдать за ним. Говорили о «Втором дыхании», преподавании в ГИТИСе, сепарации, страхе близости, человеколюбии, любимой работе и о том, почему иногда самое важное — перестать убегать от себя. Получился редкий разговор — наблюдательный, вдумчивый, самоироничный и очень честный.
Ты обычно не хвалишь проекты, в которых участвуешь. Но про «Второе дыхание» ты говорил совсем по-другому. Почему?
Мне обычно не хватает духу хвалить проекты, в которых я участвую. Но здесь другая ситуация, потому что Руслан (Братов, режиссер) — мой однокурсник, мой близкий друг. И в этой ситуации я получал такое удовольствие от процесса, что зачастую это для меня гораздо важнее, чем результат. И когда я получил огромное удовольствие от процесса, а потом увидел пилот, который мне понравился уже как результат, увидел, как Руслан придумал сцены, драматургию... Я ничего не могу сказать. Мне просто нравится, как он это сделал.
А планируете дальше снимать?
Да. Написаны уже остальные серии. Я их уже читал. Вот-вот начинаем съемки.
Когда ты впервые прочитал сценарий, что для тебя оказалось главным? История зависимости, история любви или история человека, который пытается перестать убегать от себя? Может быть, у тебя вообще своя версия?
История зависимости для меня, наверное, была первой и самой важной отправной точкой. Потому что в моей семье была зависимость. У отца. Алкогольная зависимость. Я это видел в детстве. Две недели он пьет. Потом две недели мы занимаемся спортом, пишем прописи, в шесть утра идем на пробежку. Потом опять две недели он пьет, и мы существуем уже совсем по-другому.
Поэтому для меня это, конечно, была первая важная точка.
И когда мы снимали пилот, там вообще не было такой истории про любовь. Потом эта тема появилась. И она для меня не менее важна.
А сегодня я вообще думал, про что эта история. Когда уже прочитал остальные серии и финал, мне кажется, что это история про человеколюбие. Какой бы человек ни был.
Не просто про любовь к одному человеку, а вообще про человеколюбие. Наверное, так оно и бывает. Либо ты любишь...
Либо…
Ну можно по-разному интерпретировать любовь. Кто-то фиксируется на одном человеке. Хочет обладать им. Но это скорее уже не любовь, а желание владеть человеком. А здесь тема шире. Ты можешь каждого человека за что-то любить. Даже самого падшего. Самого низшего. Мне кажется, именно это сериал всё время и пытается сказать.
Саш, а как ты относишься к себе? Каким языком с собой разговариваешь? Ты любишь себя? Или разговариваешь с собой скорее с родительской позиции?
С родительской... Хотя родители тоже разные бывают.
Ну условно: «Саш, можно было и получше. Конечно, молодец, но…»
Да, примерно так.
А бывает другой язык. Такой: «Всё нормально. Идем дальше».
Раньше у меня скорее была такая родительская позиция. Сейчас я к себе начал относиться гораздо более... с любовью. Даже если понимаю, что где-то это не мой уровень, где-то я промахнулся, где-то что-то не сделал, я понимаю, что это не повод себя гнобить. Это повод проанализировать и сделать работу над ошибками.
Но при этом был проделан какой-то труд. Значит, есть результат. Главное — дойти до результата. И этот результат не должен тебя угнетать. Он должен подталкивать к следующему процессу. Поэтому сейчас я чаще говорю себе: «Неплохо. Могло быть лучше. Но ты молодец, что сделал. Иди дальше».
Саш, вот исходя из этого… Допустим, есть сто процентов. Как думаешь, сколько из этих ста процентов в жизни зависит от тебя?
Ну я не человек, который считает, что вообще всё можно сделать трудом. Но на девяносто процентов то, что от тебя зависит, ты можешь сделать.
Просто есть такие сферы, например актерская деятельность, которые гораздо больше зависят от удачи. Кому-то просто больше везет. По каким-то внешним данным, из-за ситуации, из-за стечения обстоятельств. Хотя и в актерской профессии тоже очень многое зависит от труда.
Я бы сказал, что девяносто процентов — это то, что делаешь ты. Остальное — удача.
А ты всегда знаешь, чего хочешь? И быстро ли сбываются твои желания? Если проследить.
Я знаю, чего хочу. И когда я чего-то хочу, довольно быстро это может сбываться. Но опять же, когда это зависит от меня.
Когда я начинаю хотеть чего-то, что от меня вообще не зависит, — наоборот, оно может отдаляться. Ты как будто слишком зацикливаешься на этом.
Да-да-да.
Так и есть. И от твоего постоянного желания оно, наоборот, исчезает, потому что ты только на этом и фиксируешься. Иногда лучше отпустить. И тогда оно может прийти.
А ты знаешь, почему так происходит?
Ну... Я, наверное, догадываюсь.
Мне кажется, когда ты отпускаешь, организм как будто считывает, что это уже произошло. Логично же: если что-то исполнилось, ты уже идешь дальше и мечтаешь о другом. Видимо, организм воспринимает это так: «Это уже случилось». И дальше как будто начинает продолжаться цепочка. Это исполнилось, это исполнилось… И в итоге оно действительно приходит.