Голос призраков
Нелинейный диалог, разговор вокруг внутреннего движения человека, тонкая настройка на состояние: на «вилку» между «быть» и «казаться», на ощущение жизни «по чужому сценарию» и на момент, когда человек решается вернуть себе право выбора.
Театр — не тема — способ говорить о жизни: через роль фру Алвинг в «Призраках» Теара Наций набредаем на вину и свободу, на компромисс и внутреннюю цельность, на честность как процесс, а не декларацию. И вот — за разговором о театре постепенно проступает разговор о каждом из нас. Рассуждает, сомневается, уточняет — Сати Спивакова.
Сати, что для вас стало ключом к роли фру Алвинг? Вам знакомо это ощущение, когда живешь будто по чужому сценарию?
Знакомо, как каждому нормальному человеку. В течение жизни у всех, мне кажется, бывают периоды, когда приходит осознание, что нужно стать творцом своей судьбы. Один из ключей к роли — это именно осознание, что, принимая мораль, навязываемую социумом, мы запрещаем себе жить свою единственную жизнь.
Вопреки названию, «Призраки» — это не про мистику, а про тени прошлого, скрытую вину, подавленные чувства. Каких «призраков» вы чувствуете в своей героине сильнее всего?
Все вышеперечисленные! Фру Алвинг носит в себе и нереализованное счастье любящей и любимой женщины, и мрачные секреты заведомо несчастливого брака, и чувство вины за ложь.
Есть ли у вашей героини шанс на освобождение — или она уже слишком глубоко внутри своей «конструкции»?
Ибсен оставляет нам открытый финал, что очень современно даже для сегодняшнего театра, что уж говорить о конце XIX века. Но... даже когда все иллюзии разрушены, человек может найти выход и начать жить в новой реальности.
Спектакль поставлен по пьесе XIX века. Что в этой истории сегодня звучит особенно остро — сильнее, чем во времена Генрика Ибсена?
Мне кажется, что гениальность таких авторов, как Чехов и Ибсен, заключена именно в том, что актуальность поднимаемых ими вопросов во все времена — на острие человечного бытия. Чего только стоит вопрос права выбора человека на эвтаназию!