Налоговый феодализм: как корпорации превратились в «частных мытарей»
Сегодня российский B2B-рынок оказался в новой системе координат, которую можно смело назвать «налоговым феодализмом». Крупнейшие игроки рынка — от федерального ретейла до госмонополий — больше не спорят с государством. Они нашли безупречный способ защиты своих капиталов: переложить все фискальные риски на плечи своих контрагентов, среднего и малого бизнеса, считает глава юридической компании «Архитектура права» Андрей Зуйков.
Недавно ко мне обратился клиент — у него крепкий производственный бизнес среднего звена. Принес на экспертизу проект договора от крупного федерального заказчика и попросил помочь смягчить так называемую «налоговую оговорку», определяющую условия уплаты налогов сторонами. Проанализировав документ, честно сказал клиенту: «Это кабала». Оговорка составлена предельно жестко и фактически лишала его права на защиту. Мы подготовили аргументированный протокол разногласий, но наша юридическая помощь по сути не понадобилась.
Заказчик даже не стал читать правки. Он просто поставил ультиматум: «Либо вы подписываете договор в нашей редакции, с нашей оговоркой и согласием на раскрытие налоговой тайны, либо вы больше не наш поставщик». Клиент вздохнул и подписал. Выбора у него не было.
Этот случай — не исключение, а правило.
Корни фискальной политики
Инициатор и главный архитектор этой новой реальности — государство. Понятно, что очищение рынка — важнейшая функция налоговых органов. Никто из добросовестных предпринимателей не спорит с тем, что демпинговать и снижать цену за счет незаконной налоговой экономии — зло, которое рушит конкуренцию и прямо нарушает закон.
Тактически внедрение тотального цифрового контроля с помощью системы АСК НДС-2 и перекладывание функции «контролера» на крупный бизнес выглядит для ФНС абсолютно логично. Зачем инспекторам бегать за фирмами-однодневками, если можно прийти к платежеспособному заказчику и мотивировать его самого собирать налоги со своей цепочки поставщиков?
Но стратегически этот путь вызывает огромные сомнения. Проблема в том, что фискальная система сегодня заточена не на выявление реальных бенефициаров незаконных схем и привлечение их к ответственности, а, скорее, на возложение налогового бремени на тех, с кого проще взять деньги. Например, на вас могут переложить вину «схематозников» из третьего, четвертого или пятого звена цепочки, о существовании которых вы даже не подозревали.
Это ведет к серьезным макроэкономическим последствиям. Во-первых, бизнес начинает закладывать издержки на возможные потери по «налоговой оговорке» в стоимость своих товаров и услуг, что прямо подстегивает инфляцию. Во-вторых, в условиях экстремально дорогих кредитных денег внезапное изъятие десятков миллионов рублей из оборотного капитала — тяжелейший удар для производственника. Государство, решив проблему собираемости НДС чужими руками, запустило механизм скрытой монополизации экономики. Выживают не самые эффективные предприятия, а те, кто способен переварить фискальные риски всей цепочки. А освободившиеся после банкротства средних поставщиков ниши немедленно скупаются все тем же крупным капиталом.