Текст — это лишь отправная точка для спектакля
Имена современных западных драматургов нетеатралам известны мало. А ведь именно их пьесы обновляют репертуар наших театров. Агентом их проникновения на наш рынок часто выступает переводчик. Мы говорим с самой известной в России переводчицей драматургии Ольгой Варшавер
Не преувеличу, если скажу, что Ольга Варшавер сейчас самая известная современная переводчица драматургии. По всей стране идут спектакли по англоязычным пьесам, над которыми она работала (часто совместно с Татьяной Тульчинской). Их выбрали для своих последних бенефисов Олег Табаков и Вера Алентова. Возглавляющий рейтинги лучших детских постановок Москвы «Кролик Эдвард» в РАМТе тоже дело рук Ольги Варшавер как переводчика. Словом, с кем, как не с ней, лучше всего говорить о том, как зарубежные пьесы попадают на нашу сцену, о широко известном в мире, но новом для отечественного зрителя драматурге Роне Элайше и просто о любопытных историях из театральной жизни.
— Ольга Александровна, как, на ваш взгляд, сейчас обстоят дела с зарубежной драматургией в российских театрах?
— В них традиционно много классики — ведь Шекспира и Мольера никто не отменял. В России их всегда ставили и будут ставить не реже, чем Островского, ну, может, чуть реже, чем «наше театральное все», то есть Чехова. Но и современная или относительно современная зарубежная драматургия тоже присутствует на сцене, хотя такие постановки организационно сложнее — хотя бы потому, что в последние годы стало труднее устанавливать контакты с зарубежными драматургами. Проблему надо как-то решать, поэтому для некоторых «моих» авторов я стала еще и сценическим представителем в России.
— Но ведь отдельные зарубежные драматурги сейчас сами запрещают ставить свои пьесы в России.
— Да, случается. Чаще не сами авторы, а их агенты. Например, так поступают агенты покойного Эдварда Олби. Одну из его пьес мы с Таней Тульчинской перевели, когда он был еще жив. Сейчас ее, увы, брать в работу нельзя. Еще у меня есть перевод очень интересной пьесы Джона Пилмайера, «Агнес Божья», но его агенты тоже не соглашаются на постановку в нашей стране.
К счастью, многие творческие люди понимают, что миссия театра — объединять, а не разъединять. Особенно в тяжелые времена.
— В РАМТе отмечается десятилетие спектакля «Кролик Эдвард» по произведению Кейт ДиКамилло. Сейчас ее книги в России очень популярны, но ведь открыли для нашей страны писательницу именно вы. Как это произошло?
— Случайно. В начале 2000-х я в качестве редактора международного педагогического образовательного журнала была в Америке на конференции Международной ассоциации чтения (сейчас она называется Международная ассоциация грамотности). Это мероприятие собирает 18–20 тысяч учителей и университетских профессоров из разных стран. Его сопровождает книжная ярмарка. И там у меня упал взгляд на невзрачную крошечную книжку: желтоватая бумага, на мягкой обложке — девочка с собачкой. Почему-то я ее запомнила, хотя и не купила. А когда приехала на это же мероприятие спустя два года, обнаружила, что вышел художественный фильм по этой книге и даже получил какие-то премии, хотя в картине не было спецэффектов или супермодных актеров. Я подумала, что, наверное, козырем стал хороший сюжет — и не ошиблась. Это была самая первая книжка Кейт ДиКамилло, «Спасибо Уинн-Дикси».
Я прочла ее в самолете и тут же, без всяких договоров и даже договоренностей, перевела. А потом принесла в издательство «Иностранка». Главред Варя Горностаева сразу издавать книгу не стала — слишком велики риски, когда у автора только одна книга, — но купила права на издание ДиКамилло в России. И только когда у Кейт вышло целых четыре книги (четвертой по счету и было «Удивительное путешествие кролика Эдварда»), стало окончательно понятно, что этого автора надо издавать, и в 2008 году вышли все четыре.
Кстати, тогда же, в начале «нулевых», Варя предложила мне перевести книгу Дэвида Алмонда «Скеллиг». С тех пор он тоже мой «ключевой» автор. Лауреат премии Андерсена, между прочим. А ДиКамилло — дважды лауреат премии Ньюбери. И проблем с правами на театральные постановки нет, поскольку я не только переводчик обоих авторов, но и их сценический представитель в России.
— Можно ли назвать «Удивительное путешествие кролика Эдварда» вашим переводом с самой удачной сценической судьбой?
— Да, хотя это и не драматическое произведение, а проза, этакое житие кролика. Сначала по нему в 2011 году поставили спектакль в Челябинском кукольном театре. Александр Борок и Захар Давыдов получили за него две «Золотые маски» — за лучшую работу режиссера и художника. Потом, в 2013 году, вышла постановка Глеба Черепанова в МХТ имени Чехова, а в 2016-м — Рузанны Мовсесян в РАМТе. Теперь «Удивительное путешествие кролика Эдварда» ставят по всей стране. Правда, меня огорчает, что театры вечно идут по уже проторенному пути и снова и снова берутся за уже опробованный и заведомо успешный вариант — сказку про Эдварда, хотя Кейт ДиКамилло написала больше двадцати произведений — и все они абсолютный клад. Я все их перевела и сделала пять инсценировок по тем книгам, которые пока не заметили режиссеры.
— А что-то уже есть или было на сцене, помимо Кролика?
— Разумеется. Например, прекрасный спектакль-комикс Екатерины Корабельник «Спасти супербелку» по повести «Флора и Одиссей» в московском Центре драматургии и режиссуры на Соколе. В Канском драматическом театре была чудесная постановка Александра Баркара по книге «Спасибо Уинн-Дикси», а сейчас он же создал новую версию в частном театре в Волгограде. Иван Пачин в Челябинском молодежном театре поставил спектакль «Как слониха упала с неба». В Великих Луках несколько сезонов играли музыкальный спектакль про Свинку Милу (она же Свинка Марси Уотсон). В общем, кое-что есть, но мне кажется, что ДиКамилло вся очень сценична и постановок могло бы быть намного больше. У меня есть пьесы по книгам «Пророчество о Беатрисе», «Слониха фокусника» и «Куклы старого капитана». Есть пьеса для подростков — «В скрюченном домишке у скрюченного моря».
— Приходилось ли сталкиваться с негативными откликами на книги писателей, которых вы открыли для нашей страны?
— Мне всегда интересно, что думают читатели, и я периодически просматриваю, например, отклики на сайте книжного онлайн-магазина «Лабиринт». Хотя понятно, что их оставляют люди, обуреваемые страстью — либо позитивного, либо негативного свойства, и к статистике все это не имеет отношения. Ну, например, я как-то прочла такой отклик на «Удивительное путешествие кролика Эдварда»: «Купила по наводке, читала до утра, ревела в три ручья, дочери книгу не дам». Подобные суждения чаще всего высказывают родители, которые считают, что дети ничего не должны знать о страданиях и вообще их надо растить в тепличных условиях. Такие люди не понимают, что умение сопереживать, сочувствовать нужно воспитывать.
— А у какой переведенной вами взрослой пьесы наиболее удачная сценическая судьба?
— Достаточно много в России ставят наш с Таней перевод пьесы Тома Стоппарда «Отражения, или Истинное», но ее выпускают под разными названиями. Например, продержавшийся на сцене Театра Ленсовета двенадцать лет начиная с 1993 года спектакль с участием Сергея Мигицко и Ларисы Луппиан назывался «Ты, и только ты». Есть в этом, конечно, нечто китчевое, но в те годы такое могло принести успех. В театре «Старый дом» в Новосибирске шла постановка Сергея Каргина с очень хорошим, точным названием «Карточный домик». Но был и спектакль, где на афише значилось что-то дикое: «Сквош в четыре руки». После этого мы с Татьяной Тульчинской, отдавая перевод в издательство или в театр, придумываем несколько вариантов названий, чтобы в конце концов режиссеры взяли какое-то из них, а не сами нафантазировали. Забавно, что некоторые критики, увидев эти варианты, потом пишут, что их якобы дал сам автор. Но нам не жалко — в конечном счете важно одно: чтобы название соответствовало духу текста. В Москве, в Театре имени Пушкина, постановка режиссера Олега Тополянского шла под изначальным названием. Очень хороший спектакль был, и все мы — и актеры, и зрители — до сих пор по нему тоскуем.