«Люди и города. Путеводитель по русскому Средневековью»
Чем знаменит Гурий Никитин
В русской истории главное место нередко отводят борьбе с врагами и героическим подвигам. Картина в таком случае получается неполной: внимания достойны не только войны, и не все герои облачались в доспехи. В книге «Люди и города. Путеводитель по русскому Средневековью» («Individuum») писатель, поэт и журналист Иван Давыдов рассказывает о допетровской Руси и о людях — юродивых, паломниках, иконописцах и других — которые даже в самые темные времена находили силы противостоять жестокости и равнодушию. Книга вошла в короткий список премии «Просветитель» 2026 года. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом, посвященным Ярославлю и фрескам иконописца Гурия Никитина.
Гурий, посадский
Лето, Ярославль, особая какая‑то истома, веранда кафе. Кафе здесь отличные — в городе и теперь умеют жить, хотя породу купцов-миллионщиков ХХ век повывел. Спутники мои, хлебосольные гостеприимцы, заводят спор о ярославском восстании. Почему‑то для них это важно. Под показным, ленивым даже чуть довольством прячется бунташность: помните — волхвы, ветошка?
Ход восстания довольно хорошо изучен. Готовил его Борис Савинков, ударной силой должны были стать (и стали) офицеры из подпольного Союза защиты родины и свободы. Савинков рассчитывал, что со стороны Архангельска повстанцев поддержат войска Антанты.
В ночь с 5 на 6 июля 1918 года группе заговорщиков во главе с полковником Александром Перхуровым удалось захватить оружейный склад. Поначалу восставшим сопутствовал успех: они стремительно, уже к утру 6 июля взяли под свой контроль весь центр города и все важные государственные учреждения. Без суда были казнены попавшие в плен большевистские начальники — комиссар Ярославского военного округа Давид Закгейм и председатель исполкома Семен Нахимсон (его имя до сих пор носит одна из центральных улиц города, бывшая Рождественская). После этого Перхуров специальным указом запретил бессудные расправы.
Красные опомнились довольно быстро: к городу стянули войска, его обстреливали из пушек и с бронепоездов, проводились даже авиационные бомбардировки. О том, насколько сильно пострадал тогда Ярославль, историки и теперь спорят. По некоторым оценкам, разрушено было до 75 процентов жилого фонда.
Жаль, Антанта не пришла, подкрепленья не прислали. Бóльшая часть повстанцев разбежалась, а те немногие, кто продолжал борьбу до последнего, 21 июля сдались. Почти все они были расстреляны.
Почему это важно для моих спутников? Здесь — оттого ли, что мы под присмотром старинных церквей с веселыми именами, — прошлое ближе, и старые споры утихать не хотят. Но я не думаю про споры их, я думаю про город. Мысли движутся прихотливо, путаются, мешают друг другу… Для меня ведь этот город — не обыденность; я всего лишь гость, многого не понимаю, но, возможно, могу разглядеть что‑то такое, что от привыкших, от вросших в него укрывается.