Коллекция. Караван историйРепортаж
«Москва слезам не верит»: найдется ли когда-нибудь третья серия культового фильма?
Когда снимался этот фильм, никто — ни режиссер Владимир Меньшов, ни актеры — не знал, что они создают шедевр на века. Баталов не хотел в нем играть, Алентова согласилась, потому что другие актрисы не шли... Только когда у кинотеатров после премьеры образовались километровые очереди из зрителей, а исполнители главных ролей не могли пройти по улицам, все поняли: что-то произошло. А уж когда картина получила «Оскар», даже сам режиссер сначала не поверил.
Как писала когда-то Ахматова, «когда б вы знали, из какого сора»... Именно так создавался полюбившийся зрителям шедевр: трудно, вяло, даже скучно... Сценарист Валентин Черных написал историю о женщине, которой не повезло в личной жизни, и назвал ее «Дважды солгавшая». История воспринималась как рутина, «жвачка», которую сейчас крутят целыми днями на телевидении для домохозяек. Как признавался сам сценарист, образы героинь он основывал на своих тетках, которые когда-то приехали покорять Москву... Сценарий не был востребован у режиссеров, и только Меньшова в нем что-то зацепило. Правда, он поставил условие: сам доработает сюжет. Так появились новые герои, дополнительные события и находки, без которых, наверное, фильм бы не был таким, каким мы его полюбили. Например, именно Меньшов придумал линию с хоккеистом Гуриным, поменял профессию Гоши, ввел новые забавные диалоги между подругами. При этом, когда режиссер показывал сценарий коллегам, все говорили, что это слабо, пошло, избито... Даже супруга Меньшова Вера Алентова так считала, и у нее и мысли не было сниматься в этом кино, хотя она — жена известного режиссера. Только после того как Владимир Валентинович сделал предложение многим популярным актрисам, среди которых были Маргарита Терехова и Ирина Купченко, и они отказались, пришлось попросить жену «помочь». Но мы-то с вами понимаем, что именно без такой Катерины — прямой, естественной, а в душе мягкой и доверчивой, не получилось бы этой картины. «И сыграла роль-судьбу, и полюбили зрители мою положительную Катерину, потому что у большинства наших женщин такая же судьба, разве что в руководители не все выбиваются, — вспоминала Вера Валентиновна. — В день моих проб Володя, совсем далекий от религии человек, пошел в церковь и поставил свечку с тихой просьбой, чтобы мосфильмовское начальство утвердило меня на эту роль».
Меньшов был готов сыграть Гошу сам
После утверждения Алентовой режиссер ободрился и стал высматривать на другие роли лучших актеров. Где-то в глубине души он верил в успех картины. На роль Людмилы сразу приглядел Анастасию Вертинскую, красавицу. В сценарии так и было написано, что эта героиня очень красива... Но как уже говорилось, многие актеры относились к материалу как к легкомысленному. И вдруг Меньшов увидел в телеспектакле Ирину Муравьеву: вот она! Не красавица, но эффектная, обаятельная, с харизмой. С огоньком! Разве мы теперь можем представить себе другую Людмилу? Да на ней почти весь фильм держится!
Ирина Муравьева не побоялась «легкого» материала. Она и в «Самой обаятельной и привлекательной» создала шедевр, и сюда привнесла свою личность. Работала с азартом, много предлагала. А вот Раиса Рязанова позже признавалась, что мечтала сыграть Катерину или Людмилу. Роль Тоси ей казалась маловыразительной, не такой интересной. Кстати, на Тосю пробовалась и Нина Русланова... и очень удивилась, когда ее не выбрали. Но Меньшов принимал решение интуитивно и всегда настаивал на своем. Вот задумал он в роли Александры снять модную тогда после фильма «Розыгрыш» Наталью Вавилову. Однако отец и мать девушки настаивали, чтобы она училась, а не скакала по съемкам. Баталов (которого на тот момент уже уговорили сниматься) поехал к родителям девочки вместе с режиссером. Стоило ему встать перед дверью и улыбнуться своей самой обаятельной улыбкой звезды советского кино, как родители дали согласие.
Еще одна безусловная актерская удача — Евгения Ханаева в роли мамы Рудольфа. Актриса МХАТа, любимица Олега Ефремова, которая играла характерные и гротескные роли... Не лучше ли на роль высокомерной московской дамы взять Лидию Смирнову, которой привычно работать в этом амплуа? Не лучше, твердо решил Меньшов. В Ханаевой была не просто стать и порода, как в Смирновой, также безусловно подходившей на эту роль. В ней была вся выстраданная боль интеллигенции, пожившей в коммуналке, пробивавшейся в хорошую жизнь, ее можно было понять, она не была просто стервой. А это важно.
Меньшов вообще умел отыскивать интересные типажи. Вот, например, почему он поверил в Юрия Васильева в роли Рудика? Этот малоизвестный актер редко снимался, да и то в основном в эпизодах. Почему он? Но увидел в нем Меньшов собирательный образ обаятельного модника, тихого соблазнителя, и при этом интеллигента конца 70-х годов. Который верит в телевидение, в космические корабли, в прогресс, но при этом не может найти свою индивидуальность в общем строю. Во второй серии его становится жалко... Добиться этого мог только очень точный, вдумчивый артист. Ну и наконец «пьяница» Гурин — Александр Фатюшин. Актеру постоянно не везло. В еще одном эпохальном творении, картине «Служебный роман», его роль — мужа героини Лии Ахеджаковой — сняли, но вырезали. Было обидно, что фильм стал популярным и любимым зрителем, а «муж секретарши» остался только в виде телефонного голоса, да и тот в результате был озвучен Олегом Басилашвили. И вот такая удача — попасть в картину «Москва слезам не верит». После этого у Фатюшина, что называется, поперло, от предложений сниматься отбоя не было. Даже в тяжелые девяностые у него были работы в кино. Гуриным он гордился, после того как фильм получил награду, называл себя «оскароносцем»...
А что же Гоша? Вот уже и съемки начались, но пока что в кадр входит сам Меньшов. Пробовались Олег Ефремов, Виталий Соломин. Мощные актеры, могли бы сыграть. Могли, но... в сценарии про Гошу было написано: «цельная личность с мощным мужским началом и легкой наглинкой». А вот этого в них режиссер не нашел. И тут по телевизору фоном шел фильм «Дорогой мой человек». Меньшов посмотрел на Баталова: «Да вот же он, Гоша!»
«Гоша спас меня от забвения...»
О фильме «Москва слезам не верит» мы разговаривали с Алексеем Владимировичем Баталовым бесконечное количество раз. Надо сказать, что обычно свою роль — визитную карточку маститые актеры не любят. Они считают, что стоят большего, что у них много других удачных, но менее известных работ, и оскорбляются, когда их называют именем полюбившегося героя. Так, большой мастер Александр Демьяненко всю жизнь страдал от славы Шурика и ненавидел его. Баталов после выхода на экраны фильма «Москва слезам не верит» из позабытого стареющего актера превратился в суперзвезду. Началась вторая слава, которая не померкла до конца его жизни и служила ему почти сорок лет! Алексей Владимирович был умным человеком и это понимал. Он не обижался, когда его путали с героем, не открещивался от своего Гоши. Постоянно благодарил во всех интервью Меньшова за то, что тот настоял, чтобы он снимался. А под конец жизни, когда уже подводил итоги, и вовсе говорил: «Этот персонаж меня спас от забвения». А Баталов был таким человеком, такой натурой, что забвение могло бы стать для него логическим концом. Поэтому скажу здесь о том, как он шел к этой роли. Напомню, какие этапы проходил, ведь его действительно бросало от повальной узнаваемости до моментов, когда просто не приглашали в кино...
Первое появление Баталова на экране — 1944 год. Да, не удивляйтесь. Это получилось случайно! Когда Алексей вместе с мамой и братьями вернулся в Москву, весь его школьный класс сняли в фильме «Зоя» о Зое Космодемьянской.
«Мне даже достался небольшой текст, который нужно было сказать перед камерой, — вспоминал актер. — Мои родные ругали меня, говорили, что сначала нужно окончить школу, институт. Решение поступать в Школу-студию МХАТ было естественным, ведь почти все мои родственники были актерами. У нас были замечательные педагоги. Например, княгиня Волконская вела такой предмет, как хорошие манеры. Знания из другого века, ведь мы, молодые ребята, не умели ни руку поцеловать, ни представиться даме... Но родственные связи меня даже несколько сковывали. Я чувствовал, что за мной стоит тень дядей, в том числе Николая Баталова, имя которого в 30-е годы гремело. Я не мог подвести своих родственников, недопустимо, если бы им сказали: «Ваш Алексей там выкаблучивается!» Так что в институте я старался не высовываться и вел себя очень скромно. Может, поэтому поначалу не производил впечатления на педагогов и не проявил себя. У меня в голове была установка: «Не выставляться! Я буду как все. Мне — как положено!»