Коллекция. Караван историйРепортаж
«Кавказская пленница...»: «Шурик съел мою карьеру», — был уверен Александр Демьяненко
Если в России идут праздники, то на разных телеканалах непременно появляются комедии Леонида Гайдая. «Кавказская пленница...» по-прежнему собирает большое количество зрителей. В чем секрет? Причина в позитивном взгляде на жизнь, который так и лучится с экрана. В том, что после просмотра фильма настроение точно улучшится, а каждодневные серые будни больше не будут казаться такими уж серыми.
«Родословную фильмов, которые я снял, выводят от короткометражек Мака Сеннета и Бастера Китона, Макса Линдера и Чарли Чаплина. Иногда даже упрекают в подражании ранним фильмам Чаплина. Однако у меня есть утешение. В подобных случаях я каждый раз вспоминаю вундеркинда из фельетона Ильфа и Петрова, который ужасно беспокоился о том, чтобы будущий фильм не получился как у Чаплина. А ему отвечали: «Не бойся, мальчик. Как у Чаплина не получится», — шутил Гайдай.
Он довел до совершенства жанр советской эксцентрической комедии. А главная его особенность — жизнерадостная атмосфера, энергия, виртуозно исполненные гэги и трюки. А еще образы-маски, как будто пришедшие из немого кино. В «Кавказской пленнице...» такими персонажами стали любимцы публики Трус, Балбес и Бывалый.
Предыдущий фильм о чудаковатом и наивном студенте-интеллигенте «Операция «Ы» и другие приключения Шурика» был настолько успешен, что Леонид Гайдай и его соавторы-сценаристы Яков Костюковский и Морис Слободской сразу же задумались о продолжении. Но режиссер через какое-то время занервничал: а стоит ли? «Как мне тогда казалось, я рассказал о Шурике во всех возможных его ипостасях, я вытряс из троицы (и она из меня) все, что она могла дать, о погонях я не мог думать без содрогания», — признавался Леонид Иович. Но «Мосфильму» идея понравилась, кинематографическая машина завертелась.
Вдохновение пришло к сценаристам неожиданно. Костюковский однажды раскрыл газету и натолкнулся в ней на публикацию, где рассказывалось о сохранившейся на Кавказе традиции выкупать и продавать невесту. Естественно, такое поведение горячо осуждалось. Остальную часть сюжета авторы додумали легко: в гости к дяде на Кавказ приезжала красавица племянница, которой заинтересовался начальник местного райкомхоза, и вместо того, чтобы начать ухаживать за девушкой, он решил заплатить за нее калым и похитить не без помощи вышеупомянутого дяди.
В июне 1965 года Костюковский и Слободской отправили на студию сценарную заявку под названием «Шурик в горах», состоявшую из двух новелл: «Кавказская пленница» и «Снежный человек и другие». Идею второй истории отклонил сам Гайдай, ему показалось, что она повторяет сюжет уже снятого Эльдаром Рязановым фильма «Человек ниоткуда». В итоге первая новелла расширилась до литературного сценария. Гайдай всегда думал о зрителе, поэтому постоянно мотивировал сценаристов так: «А что будет в кадре? Что увидит зритель?» А еще, помня чеховское «краткость — сестра таланта», обожал лаконичные диалоги, которые его соавторы переписывали бесконечное количество раз. Леонид Иович так их достал, что Костюковский и Слободской отыгрались на режиссере, вложив в уста Балбесу фразу, ставшую сегодня мемом: «Короче, Склихосовский!»
В октябре 1965-го худсовет «Мосфильма» уже обсуждал сценарий «Кавказская пленница». Его только что не разнесли в пух и прах. Архивы студии сохранили протоколы обсуждений. Режиссер Арнштам был против того, что героями новой истории снова стали Трус, Балбес и Бывалый. По его мнению, троица была «отработанным материалом», утяжеляла фабулу. Гайдай успокоил: троицы в фильме не будет, Юрий Никулин отказался сниматься. Это оказалось чистой правдой, Юрию Владимировичу будущая картина показалась «заведомо провальной», и он заявил, что ни за что в ней не появится. Но сценаристы убедили Гайдая вернуть Никулина. И режиссер уговорил его.
Запуск фильма в производство был запланирован на начало 1966 года. Гайдай засел за режиссерский сценарий, где главным отрицательным персонажем сделал «восточного сладострастника», начальника районного масштаба товарища Саахова. Изначально в сценарии герой Владимира Этуша именовался товарищем Ахоховым. И вдруг выяснилось, что такую фамилию носит председатель Совета министров Кабардино-Балкарской АССР. Фамилию заменили, персонаж стал Сааховым. Она удачно рифмовалась с фразой персонажа Фрунзика Мкртчяна, игравшего дядю Джабраила: «Ты выйдешь оттуда женой товарища Са-ах... такого жениха!» Съемки уже были в полном разгаре, когда со студии пришло указание сменить и эту фамилию, уж очень сильно она напоминала фамилию парторга «Мосфильма» Саакова. Ситуацию спас Юрий Никулин. Он был на приеме у министра культуры Фурцевой, где обронил в разговоре:
— Совсем не дают Гайдаю работать! Дергают по пустякам. Вот теперь их не устраивает фамилия персонажа.
Екатерина Алексеевна возмутилась:
— А если бы его назвали Ивановым? У нас в Министерстве культуры — 180 Ивановых! И что теперь? Дурака нельзя называть Ивановым? Оставить как есть!
Никто не рискнул оспаривать решение министра.
В сценарии фразу «Между прочим, в соседнем районе жених украл члена партии» произносил Джабраил. Худсовет потребовал ее вычеркнуть. И снова вмешался Юрий Никулин: «Пусть ее произносит мой Балбес, дураку не поверят, что это правда». Так и случилось. А вот начальную заставку фильма отстоять не удалось. Трус выводил на заборе букву Х, Бывалый — букву У, а Балбес под звуки милицейского свистка дописывал «...дожественный фильм». Руководство киностудии стояло тут насмерть: не допустим провокации!
Группа Гайдая вступила в подготовительный период в начале 1966-го. Режиссер пригласил людей, с которыми уже успешно работал: кинооператора Константина Бровина, художника Владимира Каплуновского, композитора Александра Зацепина. Объекты натурных съемок сначала искали на Кавказе, но в итоге все-таки остановились на Крыме, который режиссер очень любил.
С марта начался кастинг. Исполнителя роли Шурика Гайдай менять не собирался. Александр Демьяненко шел тут вне конкуренции. Он успешно сыграл этого героя в «Операции «Ы»...». Хотя получил роль, положив на лопатки 40 конкурентов, среди которых были Виталий Соломин, Александр Леньков, Андрей Миронов, Всеволод Абдулов, Олег Видов, Иван Бортник, Евгений Жариков, Александр Збруев, Евгений Петросян. Худсовет студии склонялся к кандидатуре Валерия Носика — прекрасного артиста. Но Гайдай поехал в Ленинград, посмотрел спектакли с участием Александра Демьяненко, поговорил с ним и больше никого не хотел рассматривать. Александр Сергеевич покорил его своей интеллигентностью, чистотой, обаянием. Хотя сам актер, на которого обрушилась огромная любовь зрителей, считал: «Шурик съел мою карьеру».
С этим не согласилась его партнерша по «Кавказской пленнице...» Наталья Варлей: «Демьяненко был артистом с огромным потенциалом. У него много прекрасных драматических работ в театре и кино. Недавно пересмотрела «Мир входящему», где Саша играет замечательно. А как прекрасен он в «Сотруднике ЧК»! Как тонко, мягко, да что там, гениально озвучивает Баниониса в фильме «Детский мир». Последние три десятилетия жизни Демьяненко пытался доказать, что он совсем не Шурик. Но одно дело бить себя в грудь, а другое — сыграть что-то такое, что перекрыло бы «Кавказскую пленницу...» или «Операцию «Ы»...» по популярности. Откуда было взяться другим ролям? Их не предлагали. В последние годы Саша уже смирился с тем, что он Шурик, — значит, такая судьба. А с другой стороны, если бы не Шурик, неизвестно, как бы она сложилась».
Роль товарища Саахова писалась на Владимира Этуша, хотя пробовались на нее Борис Сичкин, Фаик Мустафаев, Евгений Перов. Худсоветы тех времен требовали предоставлять кинопробы разных артистов. Но Гайдай посмотрел картину «Время летних отпусков», где Этуш сыграл нефтепромысловика Мамедова, и попросил сценаристов создавать образ товарища Саахова, учитывая актерскую органику Владимира Абрамовича. Этуш позже признавался, что впечатлил не только Гайдая: он стал получать предложения и других режиссеров на роли «южных людей». Но удачно найденный типаж артист категорически не намеревался тиражировать. Хотел отказаться и от «Кавказской пленницы», однако на пробы все же пришел и был с ходу утвержден на роль начальника райкомхоза. Главным опасением артиста было, что трио Вицин — Никулин — Моргунов его затмит. Тревоги оказались напрасны. Этуш хорош на экране донельзя.
А знаменитая троица сформировалась так. Однажды на глаза Гайдаю попался фельетон Степана Олейника о браконьерах и собаке. Он лег в основу сценария короткометражки «Пес Барбос и необычный кросс». Прозвища Трус, Балбес, Бывалый режиссер придумал для них позже. В роли Труса Гайдай видел Георгия Вицина, он уже с ним работал. На роль Балбеса пробовал замечательных комиков Сергея Филиппова и Бориса Новикова. И вдруг вспомнил комический шедевр Юрия Чулюкина «Неподдающиеся», персонажа по имени Василий Клячкин. Посоветовался с Вициным, мнению которого доверял. Тот сказал: «Это Юрий Никулин — отличный клоун. Сходите в цирк, посмотрите на него». Так был найден Балбес. В образе Бывалого Гайдай видел Ивана Любезнова, Игоря Ильинского, того же Сергея Филиппова. Но те отказались: возраст, не сможем так много бегать в кадре. На помощь пришел руководитель Второго творческого объединения «Мосфильма» Иван Александрович Пырьев: «Возьмите Моргунова — он молодой, здоровый, к тому же ученик Сергея Герасимова». Гайдай совету внял и не прогадал. Троица украсила многие комедийные шедевры режиссера.