«ИИ будет везде, как электричество»
Глава «Лаборатории Касперского» Евгений Касперский о математике, деньгах и духовности
Евгений Касперский, основатель и гендиректор «Лаборатории Касперского», известен своей страстью к путешествиям. В беседе с «Экспертом» он признается, что его стихия — это вулканы. Его «Лаборатория» бурно меняется — и даже ставит задачу опередить бешеный темп глобальной трансформации. Касперский и сам остается действующим вулканом: он управляет компанией уже почти 30 лет и еще как минимум 10 лет собирается посвятить ее развитию. Мы поговорили с ним о том, чем грозит глобальная технологическая изоляция, о преобразовании бизнеса и что подумали бы о современных горожанах крестьяне XIX века.
Надо ли запрещать детям пользоваться нейросетями для решения задачек, например, по математике? Или, наоборот, учить их пользоваться нейросетями?
Мои дети ходят в школу, где у учеников просто отбирают смартфоны: их надо оставлять в специальных шкафчиках, за порядком внимательно следят учителя. И я считаю, что это правильно. Ведь образование существует не столько ради знаний, сколько ради того, чтобы научить человека учиться, развить у него когнитивные способности. Иначе будет примерно то же, что смотреть спортивные передачи, лежа на диване, и думать, что у тебя мускулы нарастут.
А как быть с домашними заданиями?
Дома мы следим за тем, чтобы дети самостоятельно делали уроки. Конечно, странно приставлять к ребенку надсмотрщика или просто лишать его телефона. Увы, сложно удержаться от соблазна, чтобы не решать, например, те же головоломки, столь популярные в прошлом, с помощью нейросети, если смартфон рядом.
То есть ваш ответ, что нейросети для детей — это?..
Это зло (смеется). Если серьезно, это штука полезная: когда надо что-то быстро узнать, она вам подскажет. Но решать примеры с помощью нейросетей не стоит. Лучше учите детей математике.
В интервью Олегу Тинькову (признан в России иностранным агентом) и Олегу Анисимову 15 лет назад вы говорили о том, что благодаря фундаментальному техническому образованию российские айтишники — номер один в мире. Что изменилось с того момента, на какое место вы бы поставили их сейчас?
Лет десять или больше назад Кондолиза Райс (госсекретарь США в 2005–2009 годах. — «Эксперт») сказала мне примерно такую фразу: «Russian software engineers are the best!» («Российские программисты — лучшие!». — «Эксперт»). И я бы добавил: russian hackers are the worst! («российские хакеры — самые плохие!». — «Эксперт»). В том смысле, что они самые опасные. Я по-прежнему согласен с Кондолизой и считаю, что наши айтишники сильнее любых зарубежных, если смотреть в целом. А самородки есть у любой страны.
Видите ли вы утечку мозгов из России?
Были периоды, когда какая-то часть людей уезжала. Сейчас большой утечки по рынку не вижу.
Чему сейчас учить будущих айтишников с учетом развития новых технологий, того же вайб-кодинга?
И вновь скажу: математике. Из математика всегда может получиться что-то крутое. Кто угодно — айтишник, экономист, ученый, бизнесмен. А в обратную сторону это не работает. Что касается вайб-кодинга. Неайтишники говорят: «О-о-о! Оно само пишет код, само разрабатывает программы!» Но я вам скажу так: никакой революции в этом нет. Когда-то программировали прямо по «железу» — буквально переставляли штырьки с одного места в другое. Затем появились языки программирования, которые были сначала на перфолентах или перфокартах и только потом — на экране. Ну и так далее. Ведь тот же интернет появился не на пустом месте: были государственные сети, арпанет, фидонет. Революционной эта технология стала тогда, когда из нишевой превратилась в глобальную. Но для тех, кто ее создавал, она была эволюционной. То же самое и вайб-кодинг, и в целом искусственный интеллект.
Есть ли у вас VPN и как часто вы им пользуетесь?
Наверное, уже лет 35, почистив зубы, сев за компьютер работать, первым делом я включаю VPN. Сегодня про эту тему много говорят, но в основном очень однобоко. VPN создан для того, чтобы безопасно связывать удаленные друг от друга части, например, одной и той же компании: чтобы сотрудники, которые находятся в Питере, Сан-Паулу, Гонконге и так далее, могли работать в едином виртуальном пространстве с защищенными данными и внутренними системами. Без VPN любая мало-мальски крупная компания работать не сможет! То есть физически, конечно, сможет. Работали ведь люди и с помощью бумажной почты. Но все процессы встанут. Я сейчас утрирую, но в действительности работа без VPN будет идти гораздо медленнее.
Повлияли ли на ваш бизнес ограничения интернета?
Немного повлияли. Главное неудобство было связано с ограничениями работы привычных всем мессенджеров. Мы ведь глобальная компания, у нас 37 офисов по всему миру. Но в целом у нас есть собственный мессенджер.
Вы установили себе мессенджер MAX?
Для меня телефон — это звонилка. Корпоративный телефон — на нашей операционной системе (KasperskyOS — разработка «Лаборатории Касперского». — «Эксперт»). MAX на ней пока не работает.
Вы пользуетесь таким телефоном из соображений безопасности?
Да. И номера моего практически ни у кого нет, только у самых близких.
У вас же все равно в телефоне какие-то запчасти импортные. Не боитесь, что вас могут взломать? Насколько это возможно?
Мой телефон состоит из китайских компонентов, но его дизайн, архитектуру разрабатывали российские инженеры. Взломать его невозможно. Но направление мысли правильное. Достаточно вспомнить операцию «Триангуляция» с заражением iPhone.
Поясните, какая связь?
Я напомню, что в 2023 году эксперты «Лаборатории Касперского» обнаружили так называемую уязвимость нулевого дня в iPhone. В них были установлены в отладочном режиме графические чипы, через которые можно было получить доступ абсолютно ко всей памяти. То есть это была уязвимость не на уровне ПО, а на уровне «железа». И даже не столько уязвимость, сколько недекларируемая функциональность.
Думаю, хакеры были на 200% уверены, что даже если кто-то обнаружит странное поведение айфона, то не сможет вытащить самого трояна. Ведь операционная система iOS — это же черный ящик, в отличие от Android. Мы смогли. Поэтому, когда о чем-то говорят как о замкнутой системе, недоступной ни для каких внешних пользователей, то это означает в лучшем случае защищенность от случайных, непрошеных гостей. А специалисты все нужные доступы смогут получить. Я вообще думаю, что «Триангуляция» была величайшей в мире шпионской операцией.
Так вот, чтобы исключить такие риски, я предпочитаю пользоваться только проверенными смартфонами отечественной сборки.
MAX многие опасаются устанавливать примерно по тем же самым причинам — из-за его связи с государством. Почему за столько лет российская частная ИТ-индустрия не создала мессенджер, которым бы все пользовались?
А не нужно было! Мы ведь тоже «железками» не занимались. Мы делали антивирус. Потому что «железо» было зарубежное — пожалуйста, пользуйтесь. А вот когда вендоры стали уходить, еще в 2019 году, мы начали делать свое, потому что все, что осталось на рынке, было либо дорого, либо плохо и всегда небезопасно. И сегодня у нас есть свои SIEM-системы, включая серверы. Вот такое импортозамещение, только не по указке, а потому, что жизнь заставила.