Александр Аузан: «Россия идет в авангарде институциональной революции»
Декан экономфака МГУ о том, как искусственный интеллект меняет жизнь людей
Россия оказалась в авангарде глобальной революции общественных институтов. Движущей силой этой революции стали цифровизация и искусственный интеллект. Они стремительно разрушают традиционную систему образования, меняют рынок труда и экономику в целом. О ключевой задаче человечества — сделать так, чтобы ИИ не вытеснял человека, а расширял его возможности, — рассказал «Эксперту» декан экономического факультета МГУ Александр Аузан.
Чего ждать от всеобщей цифровизации и внедрения искусственного интеллекта? Говорят, что миру грозит новый феодализм — монополия цифровых платформ.
Это экс-министр финансов Греции экономист Янис Варуфакис так говорит, а я противник концепции цифрового феодализма. Идея Варуфакиса в том, что будто бы облачные монополии держат в своих руках цифровые данные и потому они «феодал», а мы все — «зависимое население». Но это, на мой взгляд, абсолютно не подтверждается реальной практикой, и мы с Варуфакисом вели по этому поводу дискуссию.
Судите сами: продавец может перейти с одной платформы на другую или вообще на свой сайт или канал в мессенджере, то есть найти для себя новые каналы продаж. Никто его на одной платформе не держит, он не «крепостной». То, что происходит с рынками в результате цифровизации, — это не гибель капитализма, как утверждает Варуфакис, а как раз наоборот, утверждение более прочного капитализма путем превращения рынка в цифровую машину. И это имеет далеко идущие последствия для жизни общества.
Какие последствия?
В свое время машина, сделав из мануфактуры фабрику, чрезвычайно укрепила капитализм, создав так называемое реальное подчинение труда капиталу. Но рынок оставался сферой ремесла все эти века, люди торговали «вручную». А вот теперь наконец и рынок — машина. Она очень хорошо работает, резко снижая трансакционные издержки, то есть затраты на обмен товарами, услугами или правами собственности. Все три предыдущие промышленные революции повышали производительность, но наращивали трансакционные издержки, все становилось сложнее. А четвертая эти издержки резко сбрасывает. Выбирать и покупать стало очень просто. Но дело не только в издержках.
На мой взгляд, с 2020 года мы вправе говорить не просто о четвертой промышленной революции, а том, что идет институциональный сдвиг, то есть формирование принципиально новых институтов. Что такое институт? Это набор правил, которые общество готово соблюдать. Если мы посмотрим на цифровые платформы с агрегаторами и рейтингами, то обнаружим, что это принципиально новые институты новой эпохи. Они намного эффективнее прежних способов сопровождения бизнес-трансакций и потому стремительно их вытесняют. Это проявляется в драматических столкновениях маркетплейсов с банками, офлайн-торговлей и так далее. На наших глазах разворачивается институциональная революция, причем это болезненный процесс.
Сдвиг институтов означает смену групп влияния, а это имеет, несомненно, политические последствия. Посмотрите, как беспокоятся все правительства по поводу роста цифровых гигантов. И правильно беспокоятся! В революции так и происходит: тот, кто меняет правила жизни общества, в конечном счете определяет и политику тоже. Фактор искусственного интеллекта добавляется, вливается в этот бурный поток перемен.