Валите всё на Ницше
Американская пресса любит броские заголовки. Суд над Леопольдом и Лёбом в 1924 году был, по распространённой версии, уже третьим «процессом века». А всего за богатое на криминальные события ХХ столетие их набралось не меньше пятнадцати…
Когда в 1883 году в философском трактате немецкого писателя Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра» появился термин «сверхчеловек», он многими был воспринят не так, как задумывал автор. Постоянно работающий на самосовершенствование, «строящий сам себя», герой Ницше преодолевает господствующие в обществе нормы (в первую очередь моральные) только потому, что они тормозят его развитие, его волю к жизни. Многим же показалось, что именно на «сверхчеловечность» претендовал написанный семнадцатью годами ранее Раскольников; но персонаж романа Достоевского, убивая старуху, проверяет свою принадлежность к «избранным», а ницшеанский человек своими усилиями возвышается над средней массой. Он не просто разрушает старое, а создаёт новые нормы, направленные на утверждение жизни, мораль, основанную на силе, творчестве и активности.
Герой последнего романа братьев Стругацких «Отягощённые злом», учитель Носов, сказал о Ницше: «Это был большой поэт. Однако ему весьма не повезло с поклонниками». И речь, конечно, не только о германских нацистах, увидевших в его творчестве апологию «арийской высшей расы» и посмертно превративших его в икону. Были среди этих поклонников люди и попроще, не того масштаба деструктивности.
«Человек есть нечто, что должно превзойти. Что сделали вы, чтобы превзойти его? Все существа до сих пор создавали что-нибудь выше себя; а вы хотите быть отливом этой великой волны и скорее вернуться к состоянию зверя, чем превзойти человека? Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же самым должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором». Фридрих Ницше, «Так говорил Заратустра»
Юноши из хороших семей
У двух молодых людей — Натана Леопольда и Ричарда Лёба было очень много общего: ровесники, дети из богатых еврейских семей, весьма одарённые выпускники престижных университетов, Чикагского и Мичиганского, приверженцы схожих взглядов на общественную позицию «дерзких молодых интеллектуалов». Впрочем, Лёб, представлявший собой тип эрудированного шалопая, был по части ницшеанства в этой паре ведомым. В одном из адресованных ему писем Леопольда говорилось: «Сверхчеловек в силу присущих ему определённых превосходных качеств не подчиняется обычным законам, которые управляют людьми. Он не несёт никакой ответственности за то, что может сделать». Про отсутствие ответственности — это уже его собственная интерпретация, Ницше не повезло и с этим поклонником.
Как средство самоутверждения в качестве Übermensch’ей молодые люди избрали так называемое «идеальное преступление» — такое, что в силу совершенства замысла и исполнения не может быть раскрыто. Как говорится, «и себя показать, и на людей посмотреть». Люди обстоятельные, они провели несколько репетиций; «потренировались на кошках», по крылатому выражению из комедии Гайдая. Наиболее значительная из них заключалась в том, что однажды ночью они проникли в здание студенческого общества Мичиганского университета (Лёб недавно был его членом и хорошо знал ходы-выходы). Там они украли несколько предметов — по мелочи, долларов на шестьдесят; один из них, пишущая машинка, позже будет фигурировать в деле. Само собой, не попались: у полиции штата были дела поважнее.