Невольный реформатор
Александру II в 1855-м трудно позавидовать, ему досталось очень непростое наследство: неоконченная война, колоссальный бюджетный дефицит и назревающее общественное недовольство
Колосс на глиняных ногах
К осени 1854 года глобальное отставание России от Европы стало невозможно отрицать. Консерватор и государственник, некогда профессор истории Московского университета, а позже редактор популярного журнала Михаил Погодин писал в секретной записке Николаю I: «Мы отстали во всех познаниях: военные, физические, механические, химические, финансовые, распорядительные меры, — те ли у нас теперь, что у них?»
Вопрос риторический — не те, совсем не те, и Погодин предлагал «раскрыть настежь ворота во всех университетах, гимназиях и училищах; научиться лить такие пушки, штуцера и пули, какими бьют теперь враги». Жаль, что решение отправить молодых людей за просвещением в Европу срабатывало только в эпоху Петра. Нынешний кризис был слишком глубок.
К началу Крымской войны основные проблемы экономики уже были очевидны. Россия — аграрная страна, жившая в значительной степени за счёт экспорта. К примеру, Англия получала из России около 70 % льна и пеньки (стратегических, между прочим, товаров — паруса, канаты, элементы обмундирования), зарубежным покупателям отправлялась пятая часть зерна. Механизмы сельскохозяйственной империи приводились в действие трудом огромного числа крестьян: примерно 90 % населения (из 67 миллионов человек) принадлежали к этому сословию. Насколько рациональна система, которая требует таких ресурсов? Ещё один риторический вопрос.
А вот тяжёлая промышленность, металлургия, машиностроение теряли конкурентоспособность. В то время как в той же Англии на заводах внедряли паровые машины, в России продолжали работать по старинке или покупали импортные станки (две трети машин прибывали из-за границы). В результате себестоимость отечественной продукции была такой, что дешевле было купить у иностранцев, и к 1830-м годам по сравнению с началом столетия объёмы выплавки металла в стране сократились на 20 %.
По этой не слишком устойчивой экономике Крымская война ударила наотмашь. В её топках сгорали не только жизни солдат и общественный патриотизм, но и колоссальные финансы. Только в 1854-1855 годах на военные нужды ушло около 500 миллионов рублей (сумма приближается к современному триллиону). Деньги поистине гигантские, дефицит бюджета при этом достиг 300 миллионов, а внутренний долг превысил 500 миллионов рублей. Огромное количество бумажных купюр, которые выпустили для покрытия военных нужд, разгоняло инфляцию, и после заключения мира жалобы на рост цен стали повсеместными.
Министр финансов Егор Канкрин в 1839–1843 годах установил чёткий приоритет серебряного рубля как основной платёжной единицы. Однако Крымская война привела к падению этой системы: для покрытия военных нужд выпускались необеспеченные кредитные билеты, и соотношение их и серебряных рублей в один момент нарушилось. Одновременно цены на золото выросли, и оно начало буквально испаряться из разменного фонда — запаса драгоценных металлов Министерства финансов.
Резкое снижение таможенных пошлин после войны привело к тому, что импортных металлов, станков, машин стало ещё больше, в то время как внутренний военный заказ сошёл на нет. Углубляющийся кризис вёл к неизбежному падению уровня жизни. Противясь этому, помещики усиливали давление на крестьян (принцип «после нас хоть потоп» никто не отменял). Долги землевладельцев росли и к 1859 году превысили 400 миллионов рублей, а почти 70 % крепостных находились в залоге.