Чувствительный декадент с зеленым носом
170 лет назад, 17 марта 1856 года, родился Михаил Врубель
Михаил Врубель казался современникам гостем с другой планеты: изящный блондин с тонкими чертами лица, денди и франт. Он до исступления любил музыку — Вагнера, Мусоргского, Римского-Корсакова — его оперу «Садко» он прослушал около 90 раз. Но отчего-то был совершенно равнодушен к Чайковскому. И все же на первом месте для него была живопись: его странные фантастические картины с большеглазыми царевнами вызывали у публики оторопь. Знавший его близко художник Николай Мурашко говорил: «Врубеля очень трудно объяснить другому, его только можно показать и спросить: приемлется это или нет».
«У его фигур словно нет костей»
Судьба всячески препятствовала тому, чтобы он стал художником. Семья Михаила Врубеля не принадлежала к артистическим кругам: отец — военный, часто переезжал. Появившийся на свет в Омске, Врубель-младший успел пожить в Астрахани, Харькове, Саратове и, наконец, оказался в Петербурге. Он поступил на юридический факультет университета — вероятно, дань семейным традициям. Но после окончания вновь отправился учиться, теперь — в Академию художеств. И уже не сворачивал с выбранного пути.
О том, что он был тонко чувствующим человеком, с оголенными нервами, вспоминали многие современники. Сестра Анна рассказывала, что однажды, когда они ходили по Эрмитажу, с ее братом «сделалось дурно» — из-за интенсивности впечатлений. Подобно Александру Скрябину или Василию Кандинскому, обладавшим цветовым слухом, он умел видеть в музыке особые перламутровые краски, которые потом переносил на холст. В будущую жену, оперную певицу Надежду Забелу, Врубель влюбился не глядя — благодаря ее чарующему голосу. В то время он работал над декорациями для спектакля «Гензель и Гретель» частной оперы Саввы Мамонтова — вместо заболевшего Константина Коровина. Познакомились с Забелой они на репетиции: певица исполняла партию Гретель. «Он тогда еле мог разглядеть меня,— на сцене было темно»,— вспоминала она. Тем не менее Врубель почти сразу сделал ей предложение. Свое восхищение он выражал афористично: «Другие певицы поют как птицы, а Надя поет как человек». При этом сестра Забелы Екатерина Ге утверждала: «В наружности сестры не было ничего классического и правильного, и я слышала отзыв, что Врубель выдумал красоту сестры и осуществил в портретах, хотя, по-моему, он часто преувеличивал именно ее недостатки, так как они особенно нравились ему».
Врубель и правда обожал жену. Бесконечно писал ее портреты, предлагал сценические наряды и до хрипоты спорил с костюмерами, чтобы Забела выходила на сцену именно в созданном им платье. Вообще он часто позволял себе экстравагантные выходки. Однажды они с Забелой навещали ее сестру на хуторе, и Врубель затеял «оргию роз»: под его руководством гости нарвали в саду множество цветов и усеяли ими столы и даже люстры. Знакомые отмечали его дендизм, любовь к красивым вещам. Каждую квартиру, в которую они заселялись, Врубель обставлял с большим вкусом. Екатерина Ге, сестра Забелы, писала: «Так как он так любит разнообразные и тонкие краски, то он массу мебели устроил из совсем простой кухонной мебели белой, некрашеной, все это было обтянуто плюшем самых нежных оттенков vieux rose, reseda; таков был и Надин туалет...» Ему претило все мещанское и практичное, и в творчестве он держался подальше от реализма. Как утверждала Екатерина